Крымское Эхо
Архив

Я беженец, я никому не нужен?

Я беженец, я никому не нужен?

Верно подмечено: глаза невольно выцарапывают из информационного хлама то, что более всего занимают мысли человека в конкретный момент. Скорее всего, по этой причине попалась на глаза неброская такая заметушечка, содержанию которой в другое время и значения бы никакого не придал. Оказывается, в 2000 году Генеральной Ассамблеей ООН <b>20 июня</b> провозглашён Всемирным днем беженцев. Этой организацией «забиты» все календарные даты, иные – не по разу. Ее мероприятия и праздники охватывают весь спектр событий и фактов, и некоторые из них мы трепетно отмечаем десятилетиями, как, например, Международный женский день или Международный день музеев.

Но, наверное, своего незнания такого дня, как Всемирный день беженцев, и стыдиться нечего: эта беда, слава Богу, обходила нас стороной. А человек устроен так, что думать о том, что не касается его лично, и печалиться о том, что не трогает его душу и сердце, он долго не может. Что называется, покачал головой, перемолол языком – и забыл.

Но вот и к нам на расстояние вытянутой руки приблизилась эта вселенская боль и печаль. Теперь наши родные, близкие, друзья попали в число сорока пяти миллионов «беженцев и внутренне перемещенных лиц». Теперь и мы поверили, что, как сообщает ООН, масштабы перемещения лиц с каждым годом только нарастают, и главная причина тому – войны. Около половины всех беженцев – это дети и подростки в возрасте до восемнадцати лет.

Нынешняя ситуация на Украине, которая напрямую и очень лично касается многих из нас, в точности повторяет сухие информационные строки. Но даже тех, кого впрямую не коснулась беда беженцев, кто оставил свое сердце на Украине, упрямо не покидает одна свербящая мозг мысль: Боже, какое счастье, что перемены в Крыму произошли мирно, спокойно, без выстрелов, что нам не пришлось испытать все те ужасы войны, которые мы видели только по телевизору и в кино.

«Ну что, как бы вам сейчас жилось на Украине?!» – не устаёт задавать поутру один и тот же вопрос своей проигнорировавшей референдум соседке Надежда Ивановна Кузьменко. Соседка упрямо молчит: своего негативного отношения к Крымской весне она не скрывает, но от мысли о том, что ее дочь-подросток вместо поездки в Сочи была бы вынуждена прятаться в бомбоубежище, ей делается страшно до слез. Да, эйфория первых дней воссоединения сменяется не всегда радующей реальностью, но когда видишь кадры военной хроники, думаешь, лучше уж колбаса по заоблачным ценам и очереди на почтовых отделениях, чем пули над головой.

Трудно смириться, что на Украине, всегда гордившейся миром и покоем в отличие от России с ее чеченскими кампаниями, незатухающими дагестанскими конфликтами, терактами в сонных городах, идет самая настоящая война. Гибнут мирные люди, дети и старики, местное население прячется в бомбоубежищах, которые в наших домах давно превратились в подвалы, хранилища, склады, где обосновались оборотистые местные предприниматели с сапожными мастерскими, ателье, компьютерными клубами.

Неподготовленные к оказанию медицинской помощи в условиях боевых действий в закрытых городских пространствах врачи стараются изо всех сил быть на высоте профессионального долга. Журналисты, еще месяц тому назад писавшие на мирные, интересные тусклому обывательскому уму темы, гибнут на войне, захватываются в плен как бесценные «языки».

Сложно представить, что Донецк, конкурировавший с Аллой Пугачевой за миллион алых роз, высаженных на городских клумбах, оказался во фронтовой полосе. Трудно принять, что все население малых городов и поселков Донбасса, названия которых мы связывали лишь со случавшимися там трагедиями на шахтах, сейчас всем миром находится в зоне риска. Как осознать, что Мариуполь, который с Керчью более полувека связывали крепкие производственные связи и в чем-то главном бывший ее морским побратимом, стал фронтовым городом?

Как представить, что твой ребёнок призван в армию не для того, чтобы она сделала из него настоящего мужика, а как пушечное мясо гражданской войны? Как протянуть руку помощи родным, живущим в селе под Славянском и в Волновахе?

Еще сложнее представить себя на месте тех людей, кто вынужден все бросить на малой родине и бежать от войны, спасая не нажитое трудами барахло, строившийся чуть ли не двадцать лет дом, а детей и родителей. То, что сегодня видишь на экране, — женщин и детей, вывезенных из зоны военного конфликта, – выглядит прямой аналогией с эвакуацией 41-го, когда люди в панике хватали первое, что подворачивалось под руки, и ехали в неизвестность, часто оказываясь вдали от дома без родных, доверчиво оставшихся сторожить и сохранять родной очаг.

А если кто помнит, в марте многим крымчанам жители материковой Украины предлагали все бросить и бежать подальше и поскорее от «зеленых человечков». Светлану Александровну Муравченко настойчиво зазывали к себе в Тернопольскую область приятели. Поддавшись панике и уговорам, она, захватив в дорогу первичный эвакуационный багаж, поехала «на разведку». Вернулась меньше чем через неделю, «накушавшись» проклятий в предательстве Украины, отказами в приеме на работу и устройстве дочерей в школу, замученная проверками милиции, посещавшей квартиру друзей регулярно по наводке бдительных соседей, считавших своим гражданским долгом сдать москальку правоохранителям.

Харьковчанка Ольга Сергеевна Булгакова решилась на поездку к родственникам в Керчь после их долгих уговоров. Правда, приехала она затаренная по макушку продуктами: наслушалась по телевизору о проблемах в поставках продовольствия в Крым и решила подкормить своих. «Да вы тут нормально живете, оказывается! – удивлённо-одобрительно говорит она. – А я-то, глупая, орала на своих, чтобы они все бросили в Керчи, не держались за хатки и срочно выезжали к нам. А теперь, гляди, чтобы самим не оказаться беженцами и не просить у вас укрытия. У нас в городе спокойно, но война то и дело наступает на область. Прежнего морального комфорта нет».

Что же тогда говорить о тех, над чьими головами свистели пули, кто лишился крова и, что самое ужасное, потерял на улицах родных городов, ставших местом брани, своих близких?! Сейчас они рассеялись по Украине и России, сейчас их жалеют, принимают, обихаживают, с ними делятся всем, рады напихать полный рот сладостей их детям. В социальных сетях люди предлагают свою помощь, готовы принять в свои семьи взрослых и детей, но вряд ли кто из них отдает себе отчет в том, что такое гостевание может затянуться на годы.

Тут тоже будет уместным вспомнить военное лихолетье, когда эвакуированные, как им казалось, на пару месяцев, задержались на Урале, в Сибири, в Поволжье, в Средней Азии на целых четыре года. Некоторые из них на всю жизнь сделались родными людьми, как Тамара Семеновна Клинцевич, прожившая девочкой всю войну в семье пермяков Оленичевых, перетянувшая их в семидесятые годы на Кубань и завещавшая их правнукам свою квартиру в Керчи. Но и иных примеров предостаточно, еще больше их будет сейчас, когда многие забыли о сострадании и предпочтут срубить бабло с приезжих, чем безвозмездно держать в своем доме чужих людей.

Это одна сторона проблемы. Другая — вынужденные переселенцы сделаются головной болью принимающей стороны и обузой для местных бюджетов. Надо понимать, что места размещения не резиновые, как надолго затянется временное пребывание беженцев, не знает никто. Значит, предстоит думать над тем, как разместить людей не только в летний сезон, когда хотя бы одна бытовая проблема в виде отопления отпадает сама собой, как обеспечить их работой, чтобы они не чувствовали себя иждивенцами, как подыскать школы и места в детских садиках для их детей.

Как, в конце концов, научить сострадать местное население этим людям. Мы же все видим, как одни бросаются собирать для беженцев продукты, тормошить соседей, чтобы порылись в шкафах в поисках одежды, обуви, постельного белья, не ленятся обегать частный сектор в расчете отыскать свободное жилье, давят на совесть владельцев пустующих баз отдыха, рыночных торговцев, чтобы помогли нежданно-негаданно оказавшимся в чужом городе людям.

Керчанка Валентина Михайловна Титаренко по собственной инициативе развесила объявления о приёме продуктов и одежды для беженцев. Не пропускает ни одного соседа, знакомого, бывшего коллеги, обрывает телефоны знакомым, прося помощи для вынужденных переселенцев. А кто-то, видя ее настойчивость, переходят на другую сторону улицы, крутя пальцем у виска, отбрыкивается от чужой беды своими политическими убеждениями, подозревает беженцев в поисках легкой жизни и желании заполучить бесплатный летний отдых в Крыму.

Проблема не проста, с какого угла на нее ни посмотри. По предварительной информации, в Керчь приехали сто двадцать беженцев. Но на самом деле их гораздо больше — уже по той очевидной причине, что некоторые оказались здесь целенаправленно, имея родственников и друзей. Подавляющее большинство временных переселенцев наотрез отказываются от получения статуса беженца, что заставляет местных жителей подозревать их в халявном отдыхе.

Однако многие не без причины опасаются передавать в руки сотрудников миграционной службы России свои документы, в первую очередь паспорта. Почти все из них намерены после окончания военных действий вернуться на материковую Украину и, наверное, не без веских оснований, боятся, что пребывание в российском Крыму им «зачтется» как предательство, если не уголовное преступление. Но даже если кто-то из них и вправду «развел» бюджет и благотворителей на помощь себе и детям, то грешно их обвинять в том. Жить на войне легко только в современных кинофильмах, сделанных, как динозавры Юрского периода, с помощью компьютерной графики.

 

Фото вверху —
с сайта ria.ru

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Председатель правительства сердится

Ольга ФОМИНА

Зима с летом встретились

Борис ВАСИЛЬЕВ

Культура троечников