УПАДОК «БОЛЬШОЙ ДВАДЦАТКИ» В ЗЕРКАЛЕ УКРАИНСКОГО КРИЗИСА
Саммиты «Большой двадцатки» проходят всё менее и менее заметно. В том числе и для автора этого текста. В прошлом году даже решил не писать о нём для КЭ – не о чем.
Другое дело саммиты БРИКС, ШОС. Даже «Большую семёрку» стоило отслеживать. Хоть она уже никакая не большая, но, как никак, тот самый коллективный Запад, за действиями которого стоит следить и пытаться понять, что в нём меняется.
Проблема смысла существования G20 в том, что она — детище этого коллективного Запада. С одной стороны, результат того, что он уже не может своим ограниченным коллективом влиять на весь мир, с другой – попытка приручить растущие экономики, приобщить их к статусу «вы тоже большие, как и мы».
В своё время «Большая двадцатка» была создана как реакция на экономические кризисы. Учредили её в декабре 1999 года по инициативе министров финансов стран G7 для диалога с развивающимися странами по вопросам экономической политики. Но тогдашний экономический кризис 1997-99 годов быстро сошел на нет, и о таком диалоге забыли. Первая совместная конференция G20 прошла только в ноябре 2008 года, когда разбушевался новый кризис.
В целом Большая двадцатка была проектом Запада, запущенным с целью вовлечения других крупных стран в нужную ему повестку обсуждения проблем мировой экономики.
Сейчас же G20 – это не сообщество стран, не реальная группа, а просто перечень, созданный по признаку веса в мировой экономике и собирающийся на саммиты раз в год. Правда, и с весом уже всё не так. Мир меняется, разные экономики растут по-разному. Что, например, сейчас делает в G20 Аргентина, ВВП которой меньше, чем у Бельгии и Ирландии?
«Большая двадцатка» – это не сообщество, поскольку не имеет никакой общей цели, как, например, БРИКС. Пока мир не стал ареной противостояния, G20 могла обсуждать общие экономические проблемы. Сейчас же прийти к каким-то совместным решениям, значимым для всего мира, уже невозможно.
Дело в том, что «коллективный Запад» представляет ровно половину состава «Большой двадцатки», то есть продавливать нужные ему решения не может. Да есть ещё в составе G20 страны, которые следуют в фарватере Запада (например, Мексика, Аргентина), но это же не парламент, где всё решает арифметическое большинство коалиции.
Ситуация последние годы такова, что ни Запад, ни антизападные силы не могут доминировать. В результате G20 сейчас – это просто площадка для встреч и обсуждений, а реальные коллективные решения в мире принимаются небольшими группами стран, как на Западе, так и вне его.
Приговором нынешнему саммиту стал отказ участвовать в нём лидеров США, России и Китая.
Путин не принимает непосредственного участия в них с 2022 года, российские делегации в 2022-24 возглавлял Сергей Лавров. Причём в прошлом году было прямо заявлено: не хотим создавать внутренних проблем хозяйке саммита Бразилии, которая является членом договора о Международном суде.
В этом году уровень представительства был ещё снижен: Россию представлял заместитель руководителя администрации президента РФ Максим Орешкин. Роль его в реальном международном экономическом сотрудничестве России весома, но официальный статус всё же пониже, чем у главы МИДа, не говоря уже об известности в мире.
Изначально казалось, что всякие Международные суды и их решения создали некоторые проблемы России для международного сотрудничества. Но время показало, что это, наоборот, это дало возможность не тратить время на ритуальные собрания, которые уже мало на что влияют в мире.
Тенденция пошла дальше. В этом году отказался участвовать в саммите G20 президент США, а вслед за ним и лидер Китая. Правда, Китай был всё равно представлен на высоком уровне – премьером Госсовета Ли Цяном.
США тоже сначала планировали, что в ЮАР поедет вице-президент Джей Ди Вэнс, но потом Трамп в очередной раз нахамил миру – отказался даже направлять американскую делегацию, заявив, что проведение встречи в ЮАР – это «настоящий позор» и обвинил власти страны в «нарушении прав» белого населения.
Представитель ЮАР рассказал, что Вашингтон объявил о бойкоте мероприятия в последний момент.
«Мы приготовились принимать на саммите Вэнса, были выделены ресурсы на приготовления, чтобы все требования США были выполнены. Но прямо накануне саммита, в последнюю минуту нам сообщили о бойкоте».
Такое вот трамвайно-коммунальное хамство в исполнении Вашингтона.
В результате фон у саммита получился, мягко говоря, не очень. И вопросы стали появляться: нужны ли вообще собрания «Большой двадцатки»? Ведь становится всё более очевидно, что те, кто определяет судьбы мира, теряют интерес к таким малопродуктивным периодическим совещаниям.
Соль на рану подсыпал Макрон. В своём выступлении на саммите он заявил, что «Группа двадцати» «подходит к концу цикла» и может «утратить смысл своего существования… страны-участницы сталкиваются с большими трудностями в урегулировании крупных международных кризисов».
«У нас не получается прийти к общему стандарту в геополитической сфере», «G20 может утратить причину своего существования», – так Макрон резюмировал итоги деятельности «Большой двадцатки» за последние годы.
Видимо, он так намекал: хотите продолжения работы G20, следуйте в фарватере Запада. Только вот у него самого с этим единым фарватером не очень получается.
Какой-то смысл саммитам придавали события, по случайному совпадению произошедшие одновременно. В 2022, прямо во время саммита на Бали (проходил 15–16 ноября 2022 года) перчинки добавила ракета, залетевшая на территорию Польши и убившая там двух человек. Сразу посыпались обвинения в адрес России, а мелкосоюзники США типа Эстонии, Латвии стали призывать НАТО сплотиться ради обеспечения их безопасности.
Потом выяснилось, что это была украинская ракета ПВО от комплекса С-300. Но пока выясняли, Байдену среди ночи пришлось срочно созвать совещание глав правительств своих союзников, присутствовавших на саммите, чтобы думать, что делать.
К утру всё прояснилось, но осадочек остался в виде вопроса – был ли это случайный сбой или сознательная провокация киевского режима. Но именно благодаря этому инциденту и ночным бдениям Байдена со товарищи саммит G20 2022 года и хоть как-то вошёл в историю.
В 2023 и 2024 ничего подходящего, чтобы о саммите вспомнили, не происходило, но 2025 наконец-то подкинул повод. Внимание к саммиту было приковано тем, что присутствовавшие на нём лидеры «коллективного Запада» использовали совместную локацию для обсуждения появившегося в СМИ «плана Трампа» по Украине.
Об этом чуть ниже. Сначала о том, что на G20 говорили о мире во всём мире. В начале мероприятий саммита участники саммита G20 единогласно утвердили совместную декларацию. Обычно такое утверждение происходит в конце, по результатам переговоров и обсуждений, но сейчас решили начать с пустых заявлений за всё хорошее.
«Мы будем работать над достижением справедливого, всеобъемлющего и прочного мира в Судане, Демократической Республике Конго, на оккупированной палестинской территории, на Украине, а также над прекращением других конфликтов и войн по всему миру. Только с миром мы достигнем устойчивости и процветания».
Такой вот набор пустых прекрасных пожеланий.
Но интересно другое: компания, в которую попала Украина.
В день, когда пишутся эти строки, 12 лет назад на киевском Майдане прошла первая массовая «хода», лидеры и участники которой сразу же стали демонстрировать агрессивность и правовой нигилизм. Последующие события затмили первое массовое действо, но уже там можно было увидеть то, к чему Майдан в итоге приведёт.
Автор этих строк, наблюдая за происходящим, написал тогда большой пост в соцсети, где помимо прочего предрёк Украине судьбу Сомали (тогда наиболее яркий пример упадка и бесконечного конфликта). Теперь же, когда декларация G20 записала Украину в один список с Конго и Суданом, уместно об этом вспомнить. На ум сразу же пришёл детский стишок про компанию. Перефразировав его, получим.
Трам-пам-пам, трам-пам-пам
Мы везём с собой Судан,
Конго, Палестину,
С ними Украину.
Мьянму, Сомали…
Всё, приехали…
Такие вот извилистые тропинки на «пути в Европу».
Вернёмся к тому, что привлекло внимание к саммиту. Причина опять была связана с Украиной. Накануне в СМИ появился «план Трампа» из 28 пунктов. Он явно не соответствовал представлениям евролидеров о прекрасном, и они собрались на полях саммита, чтобы обсудить и заявить о своём несогласии.
Позиция евролидеров понятна и прогнозируема, обсуждать её, тем более спустя несколько дней, особого смысла нет. Значение имеют не заявления, прозвучавшие на саммите, а дальнейшее продавливание ими этой позиции в диалоге с Трампом. Что мы и будем наблюдать в течение этой недели.
На них, повторюсь, стоит обращать внимание только потому, что совместное заявление и выступление перед СМИ вдохнули хоть какую-то жизнь в собрание G20. Но тогда получается, что эта жизнь не в самом организме «Большой двадцатки», а вне его. Аппарат искусственного дыхания получился из 28 пунктов. Правда, и этот аппарат имел значение только для половины членов объединения. Такой себе инсульт глобализации.
Будущее «Большой двадцатки туманно, но в следующем году есть одна изюминка. Она в том, что саммит G20 в 2026 году должен пройти в США в середине декабря.
И тут у Трампа, как в том анекдоте, два путя есть.
Первый, в соответствии со стилем Трампа, — сделать саммит событием вселенского масштаба. Правда, непонятно как, разве что инопланетян пригласить. В реальности этот вариант (вселенский масштаб, а не инопланетяне) возможен только в том случае, если трамписты-республиканцы сохранят большинство в палатах Конгресса после промежуточных выборов в ноябре следующего года. Тогда Трамп сможет продолжить навязывать свою повестку миру. По крайней мере, из вежливости к нему в гости приедут.
Второй вариант возможен при условии, если Трамп утратит контроль над Конгрессом. В этом случае он станет в американской терминологии «хромой уткой», внутренний раскол в США усугубится, и никто в мире потуги американского президента всерьёз воспринимать не будет.
В этом случае он может психануть, и тогда не факт, что саммит вообще состоится. Или пройдёт опять без США и в другой стране. Это будет окончательной кондрашкой для глобализации. Точнее, для её варианта при доминировании Запада. Альтернативная глобализация под эгидой БРИКС потребует иных институтов и правил игры.
Многое зависит и от того, что у Трампа получится сделать по украинскому вопросу.
Пока мы видим полное неприятие всеми существенными союзниками США «плана Трампа». Заставит ли он их изменить свою позицию? Увидим на этой неделе. От этого зависит и то, как будут воспринимать роль США в мире, а значит, и созданные в прежней системе глобальные институты.
Так причудливо пересеклись «сомалийский» путь Украины, выбранный почти 12 лет назад, и судьба американского доминирования. А упадок «Большой двадцатки» – это просто один из симптомов трансформации мира.
Фото из открытых источников
