Крымское Эхо
Архив

И пишут с ошибками…

И пишут с ошибками…

Можно тысячу раз осмеять наив студентов филологического факультета МГУ, создавших тайную полицию по борьбе с неграмотностью находящихся в общественных местах текстов, но идея возникла не на пустом месте. Реклама с явными грамматическими ошибками стала некой приметой времени, а ошибки на памятниках в виду сложности их исправления вообще приобретают черты вечности. Если уж на Поклонной горе на памятнике погибшим воинам выбито «безвести пропавшие», то что говорить о рекламе неизвестного авторства, переполненной грамматическими, синтаксическими, стилистическими, лексическими, этимологическими и прочими ошибками.
И пишут с ошибками…
Иной раз хочется захватить с собой в маршрутное такси вместо трех гривен красный карандаш и расставить им жирные, для памяти, запятые в рекламных объявлениях, кое-где вписать второе «н» в прилагательных и вообще отдать текст в руки хорошего корректора и редактора. Чтобы тебе десять лет кряду не мозолила глаза в центре Керчи броская реклама торгового комплекса под названием «Пантеон+», по счастью, убранная при переходе Крыма в Россию.

Но вот не нашлось же никого, кто за эти годы сумел бы убедить его владельца изменить название на, может быть, не столь иностранное, зато более приемлемое для светской торговли. Ведь торговали в нем не богами, если кто надеялся урвать там оптом и в розницу божественного покровителя, и даже не кладбищенской атрибутикой, что выглядело бы вполне уместно для магазина, называющегося «усыпальницей», а барахлишком ежедневного спроса.

Когда с грамотностью было строже, чем сейчас, студентам филологических факультетов приходилось отыскивать примеры стилистических ошибок исключительно в журнале «Крокодил», где в рубрике «Нарочно не придумаешь» собирались языковые и прочие ляпы. Сейчас для этого порой достаточно открыть газету, прайс-лист какой-нибудь фирмы или обратить свой взор на билборд, ситилайт или афишу.

Накануне Дня Победы многие российские регионы, включая Москву, сотрясали скандалы, связанные с безграмотным написанием рекламных щитов правильного патриотического содержания. Такое количество ошибок встречается в работах самых отъявленных двоечников, когда «Герой Советского Союза», «Отчизна» и название региона пишутся не с прописных букв, «коммунист» — с одной «м», «до конца» слитно, а о запятых в деепричастных оборотах и говорить нечего – они там начисто отсутствуют.

Днями довелось беседовать с обозревателем «Российской газеты» Виталием Выжутовичем, который крайне возмущался необоснованными, противоречащими правилам русского языка написаниями «в Украину», «Таллинн», «Ашгабад». И я его понимаю, насколько режет глаз и ухо неправильность написания и произношения. Однако в самой России, к сожалению, не так уж редко можно видеть ошибочное написание названия своей страны и производных от нее слов. «Российский» с одной «с» — одна из самых распространенных ошибок, встречающихся в рекламе.

Наверное, и мы, крымчане, внесем свою лепту в общую картину российской безграмотности. А все из-за существовавшего почти четверть века двуязычия. То есть русский оставался все эти годы главным языком на полуострове: на нем общались, на нем читали и до недавнего времени смотрели кино и телевизор, на нем думали, но толком не изучали. Несколько еженедельных уроков русского языка в начальной и средней школе — и практически полное исключение этого предмета из программ старших классах, отсутствие потребности в нем при поступлении в вузы вытеснили русский язык за рамки основных школьных наук.

То же самое и с литературой, а, как известно, чтение не только обогащает словарный запас. Многие благодаря активному поглощению печатной продукции развивают в себе зрительную грамотность. Не зная в точности правил правописания, они пользуются хорошей зрительной памятью и пишут иной раз грамотнее, чем знающие досконально правила правописания. При таком подходе к русскому языку, который из литературного опускался до уровня разговорного с его неправильностями, неточностями, южнорусской и суржиковой диалектикой, нет ничего удивительного в общей потери грамотности.

Украинский же, напротив, поднялся на невиданную прежде высоту в плане изучения, но так и не сделался за эти годы языком общения. В какой-то степени он так и остался для большинства крымчан мертвым языком, который учили ради теории, но не для практического использования. Как только приходилось заполнять официальные документы на мове, многие впадали в ступор и панику, говорили на украинском, с трудом подбирая слова, хотя кое-кто прошел специальные обучающие курсы. Чиновники наши, которым по всем правилам госслужбы следовало сдавать экзамен на знание государственного языка, умудрялись обходить это условие.

Наверное, старательнее всего украинизировались школьники и студенты, но это сыграло с ними злую шутку: они делали ошибки и на украинском, и на русском, смешивая правила написания. Классический пример, известный всем со школьной скамьи: «классная работа» – «класна робота». В последние годы учителя русского языка хватались за голову от языковой мешанины, не зная, то ли винить в том сокращенную программу изучения русского, то ли себя за плохое объяснение, то ли возносить на пьедестал преподавателей мовы за умелое вдалбливание своего предмета.

Обычные письменные работы учащихся буквально пестрели красными исправлениями. К разнице в написании удвоенных согласных добавилась замена русской «ё» на украинские буквенные сочетания в написании «ьо» и «йо». Так что написанное крымскими украинистами название искусственного катка «Росийський льод» еще ох как озадачит российских двоечников.

Однако полноценное возвращение русского языка и русской литературы в образовательную программу крымских школ еще не гарантия полноценной грамотности. Нет, наши дети, как говорится, не глупее ваших, но весь вопрос в том, кто станет преподавать им эти предметы. В будущем учебном году число русоведов пополнится преподавателями украинского языка, и это, надо заметить, не есть очень хорошо.

Хороший учитель мовы – это другое произношение, это иная певучесть речи, это диалектный акцент, что сместятся на литературный русский и русскую классическую литературу. Как сказала с горькой иронией отличная преподавательница украинского языка и литературы, носительница языка, «где я и где Пушкин!».

Не следует сбрасывать со счетов тот факт, что за годы украинизации многие преподаватели украинского обрели четкую специализацию: одни учили школьников мове, другие – литературе. Теперь им придется совмещать два фактически плохо знакомых им предмета. И лично у меня нет полной уверенности, что за двухмесячные курсы они освоят эти предметы настолько, чтобы обучать им детей. Мне кажется, им не хватит этого времени для того, чтобы самим не только проработать правила орфографии, но и прочесть все произведения школьной программы, которая дополнилась классикой Серебряного века, диссидентской прозой и современной литературой. Но даже это можно преодолеть, если есть отличное базовое образование.

Но вот его-то как раз немалое число украинистов и лишено, потому что среди них найдется немало тех, кто на волне украинизации скоренько переучился с преподавания, к примеру, химии на обучение школьников мове — тем, кто учил держмове, платили больше. А если вспомнить, сколько учителей получили образование по специальности «украинская филология» в вузах сомнительной репутации, где не было ни настоящей учебной базы, ни собственной библиотеки, ни университетской школы, ни остепененных преподавателей, где все обучение держалось на школьных учителях, то можно только догадываться, с каким багажом базовых знаний они будут получать новую педагогическую специальность.

Буквально на днях знакомая преподавательница русского языка и литературы рассказывала, что накануне открытого урока молодой преподавательницы украинского языка зашла к ней в класс, чтобы морально поддержать коллегу, и была ошарашена увиденным на доске: в трех строках педагог умудрилась сделать три ошибки в правописании. И когда русист исправила их, та невозмутимо, ничуть не смущаясь своей безграмотности, поинтересовалась: «А вы, русовед, уверены в правильности своего написания?»

И той пришлось «отмазываться», объясняя, что в ее студенческую бытность Симферопольский госуниверситет давал такое базовое образование филологам-русистам, что они имели право на преподавание еще и украинского. А нынешние выпускники его керченского филиала имеют, как выяснилось, только диплом ТНУ, но не его уровень квалификационной подготовки.

Вот все это несколько смущает, поскольку не гарантирует не то что поголовной грамотности, которой достичь в принципе невозможно, но и элементарной базовой школьной подготовки.

 

Фото вверху —
с сайтов krossmoney.ru; news.bigmir.net; nn.by;
engrinews.kz; novostei.net

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Украина прирастет Молдовой?

Украинский язык как средство культурной интервенции

Эскадра возвращается в Средиземное?

.