Крымское Эхо
Архив

…И 364 дня забвения?

…И 364 дня забвения?

Меньше месяца прошло после 9 Мая.
Меньше года осталось до празднования 70-летия Победы.
Напротив первой строки поставили зачетную «галочку», и любого уровня власть без малого год с чистой совестью станет в отчетных реляциях цеплять себе на грудь медальку за встречи с ветеранами, посещение их на дому, проведение парада и разливание фронтовых ста грамм.
Вторую пока еще не внесли в перспективный план работы.

Но к началу будущего года, видимо, созреют с какими-то глобальными проектами увековечивания тех, кому посчастливиться дожить до «круглой» даты, может, медаль отчеканят в ее ознаменование, киношку залудят за пару миллионов, не исключено, придумают нечто такое, что каждый доживший до 70-летия Победы дождется манны небесной.

Но дело не в размахе празднования, а в каждодневном отношении ко Дню Победы и фронтовикам. Старикам уже не по силам все те многочисленные помпезные мероприятия, что делаются якобы во славу их. Эти спектакли с долгими высиживаниями в президиумах и на почетных местах им, безусловно, приятны, но нужны совсем не так, как повседневное человеческое внимание. Мы же все отлично видим и прекрасно понимаем, что как только с лацкана пиджака власти снимается георгиевская ленточка, а язык прекращает твердить «никто не забыт, ничто не забыто», так назавтра все забывается.

Данные обещания в том числе. У участницы боев за Керчь Тамары Алексеевны Савельевой украли боевые награды, но что-то не похоже, чтобы местная милиция, за которую расписался накануне Дня Победы городской голова, заставила керченских правоохранителей бегать резвее и целенаправленнее. Сколько, интересно, времени потребуется, чтобы фронтовичка смогла выйти на празднование при полном параде?

Сегодня счет фронтовиков идет на минус. Самому молодому ветерану войны стукнуло восемьдесят семь. Нет многих. Очень многих. Большинства из тех, кто прошел войну до последнего ее дня, кто скромно, не выпячивая себя, своих заслуг и фронтовых ранений, прожил жизнь в труде и заботах, не требуя от государства ни льгот, ни помощи, ни внимания. А день, который они «приближали как могли», пошел на растопку рейтингов власти, политических сил по смете «подъем патриотического духа».

9 Мая стало днем, когда из каждой дыры прет рекламный пафос, когда пьяная девка считает себя достойной наследницей Победы, нацепив на дешевый браслет георгиевскую ленточку, а каждый водила чувствует себя патриотом лишь оттого, что на антенну его тачки прицеплен это знак солдатской доблести. Вся эта победная бижутерия страшно далека от пронзительных слез Дня Победы, трогающих за душу военных песен, пробирающих до пупка стихов поэтов-фронтовиков, тихих, непоказных рассказов участников Великой Отечественной.

Нельзя сказать, чтобы война с ее подвигами и героями не воспевалась. Но украинское образование трактовало Великую Отечественную как Вторую мировую, а в российском на ее изучение отведено всего десять уроков. Прекрасные фильмы о войне, те, старые, с пронзительными душевными песнями, показывают только в праздничные дни, и если кто-то предпочел сидению у телевизора шашлык на природе, то увидеть эти киноленты не удастся еще как минимум год. А те из новья, что крутят в прайм-тайм по выходным, имеют к войне такое же отношение, как к кулинарии: имитирующая кровь краска выглядит как кетчуп на гамбургере.

В нашем показном патриотизме, праздничном отношении к ветеранам войны нет души, личного отношения, искренности, сердечности, трогательности. Вроде всё правильно делаем и говорим, а слова какие-то натужные, пустые, обыденные, дежурные. Из Дня Победы, превратившегося из душевного праздника в помпезный, ушла человечность. Наверное, на то есть объективные причины. Все-таки от начала и завершения войны прошло без малого три четверти века, многие из нынешних молодых не застали живыми своих воевавших дедов и прадедов, поэтому военная тема уходит и из семейного обихода и домашней памяти, даже если в альбоме до сих пор хранятся старые пожелтевшие, превращающиеся в труху фронтовые фотографии.

Сегодня память о погибших и умерших фронтовиках, бывших частью семьи, преимущественно хранят их дети, родившиеся до войны, в войну и сразу после нее. Это тоже естественно и понятно, потому что они видели этих людей. Они были для них не историей, не памятью, не фотографией в альбюоме, а любимым отцом, добрым дедом, безмерно любящей бабулей. И даже если их родные сами не воевали, они в свою очередь свято хранили память о своих погибших братьях и отцах, угнанных в фашистскую неволю сестрах и тетках, замученных в застенках и расстрелянных в гетто матерях. Для них эта память была и осталась живой.

Почти единственными их наследниками остались люди, родившиеся во второй половине пятидесятых годов, которые выросли без дедушек – они погибли, были расстреляны, замучены, умерли от голода, сгинули в безвестности, побоялись вернуться из фашистских застенков в советские. Это поколение может вспомнить, как бегали смотреть всем двором на безногих инвалидов, передвигавшихся на самодельных тележках, и как их усаживали со стаканом ситро за общий стол, где непременно произносили тост «лишь бы не было войны». Но на их долю выпало столько перемен, что они, приспосабливаясь к новым реалиям и цепляясь за новую жизнь, не то чтобы сами растеряли эту память, но, занятые выживанием, не всегда сумели передать ее своим детям и внукам. Именно эти почти шестидесятилетние в большинстве и стали участниками акции «Бессмертный полк», пронеся по главным улицам городов портреты своих отцов и дедов.

Те же, кто прошел войну, были, как правило, людьми неразговорчивыми, не любившими рассказывать о войне, старавшимися ее не вспоминать и унесшими с собой настоящие солдатские истории. Это потому, что нормальный человек не смакует пережитой ужас и гибель родных. Эти люди почти никогда не надевали своих наград, держали их в коробках с документами, потому что страшно не любили ворошить прошлое, их невозможно представить называющими свое участие в ней подвигом. Им было трудно найти слова, чтобы разделить чудовищный опыт войны с теми, кто не прошел этих испытаний.

Но даже собранные энтузиастами их письменные или устные воспоминания не сделались общественным достоянием, не сформировали общественное мнение и коллективную память об ужасах Великой Отечественной. Их подменили трескучей риторикой, а-ля фронтовым гламуром, бравурными маршами, за которыми не рассмотреть страшного лица войны. Стилизованные фильмы и игры-стрелялки превращают страшную войну в занимательную игру в войнушку.

Поколение истинных фронтовиков уходит, унося с собой выстраданное знание и нерассказанные истории, а их легкомысленным внукам и правнукам рассказывают о войне в основном те, кому посчастливилось выжить, кто был или ранен в первом бою, или находился в армейском обозе ординарцами, штабными водителями, писарями, связистами, политработниками, журналистами. Тех, кто бежал на верную смерть на передовой, осталось наперечет. Как и тех, кто приближал Победу трудом.

Их ряды стремительно редеют, их очень мало осталось. Им уже не нужно трескучих праздничных речей, с них хватит того, чтобы они реже болели, почаще бодрились и видели искреннее внимание молодых. И еще веры в то, что после их ухода отзвуки войны не заглохнут, что она для их правнуков не превратится в такую же далекую и плохо понятную, как Отечественная 1812 года. Героическую, но отчужденную, не трогающую души, памяти. Не разлинеевшую судьбу собственной семьи. А 9 Мая останется праздником праздников, а не зачетной «галочкой» для рейтинга перед выборами. И вспоминать их будут не по обязанности и не один день в году.

 

Фото вверху —
с сайта ulmeria.ru

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Что же произошло в Мариуполе 9 мая?

Контрабанда. Цель оправдывает средства

Вячеслав КНЯЗЕВ

Котёл с неприятностями: Средняя Азия как «евразийские Балканы»

.