Крымское Эхо
Культура

Фаэзия: за пределами ума

Фаэзия: за пределами ума

30 мая в Доме-музее и. Сельвинского состоялся уникальный вечер-лекция по крымской фаэзии — «Фаэт-Крым: карта странствий». Ведущей была создатель и теоретик литературного направления «фаэзия», поэт и философ  Елена Коро. Она рассказала о теории и истории развития этого удивительного и тонко самобытного направления крымской литературы. Также она коротко, емко и глубинно охарактеризовала творчество каждого выступающего на вечере. А выступающих было пятеро: фаэты Елена Коро, Марина МатвееваВалерий ГаевскийАна Дао и Злата Андронова (ее стихи представлялись заочно).

Фаэт Елена Коро

Фаэзия: за пределами ума

Почему вечер уникальный? Потому что крымская поэзия сводима к некоему вполне предсказуемому общему знаменателю под названием «региональная провинциальная поэзия» (с соответствующим средним уровнем), и только точечные вспышки личностей, явлений и событий выбиваются из этого, в общем-то, серенького, безликого хорка. В любом регионе так, в любой провинции – и удивляться этому не стоит. И все же…  как это ни парадоксально, культуру, литературу, поэзию каждого региона – особенно в ее проявлении вовне – определяют именно эти точечные лица и явления, эта немногочисленная группа или группы людей, самых ярких, неожиданно и нестандартно одаренных. Не удивительно: в своей кастрюле может вариться что угодно, а мир внешний – есть фильтр, пропускающий лишь лучшее, отборное. Именно поэтому о Крыме судят в широком мире и Большой Литературе не по его общепоэтической массе, а по вспышкам чего-то особенного, уникального – и именно это становится неким образом Крыма для других. К сожалению, только мы, аборигены-«крыманьонцы», знаем, какая здесь деревня, провинциальная тупость и печаль. И что значит «со всем этим бороться». Но мы вам об этом не скажем. Вам мы покажем лучшее.

В последний год Крым (надеюсь, временно) из полуострова превратился в остров. И его творческие личности, в том числе лучшие, оказались запертыми в нем. Возникла потребность повернуться лицом к «своим», от провинциализма, мещанства и мелочности которых в прежние годы единственно, что хотелось, так это убежать на край света или улететь в тонкий мир «на поиски чего-то большого и чистого». А сейчас вообще всё видится другими глазами. Важной стала территориальная близость, усилилось объединяющее чувство «крымскости», начались поиски общности со своими, рассмотрение их под какой-то иной линзой.

Но этот поворот к крымчанам не сказать, чтобы проходит гладко. Елена Коро, основатель фаэзии, ее теоретик и автор ряда фаэтических книг, отмечает, что современный крымский читатель престал понимать поэзию, сколько-нибудь выходящую за рамки примитива, хоть в какой-то степени интеллектуально развитую, хоть в малой мере изощренную, образную и сложную. Здесь речь не идет о тех людях, которые вообще стихов не читают и на поэтические вечера не ходят. Елена имеет ввиду тех, кто именно читает и ходит – то, какие требования эти люди стали предъявлять к поэзии. Она должна быть такой, чтобы вообще не надо было думать. В этом смысле лучше всего воспринимаются политические лозунги и речевки и попсовые любовные песенки (если прямо: ненависть-агрессия и секс – т.е. уровень самого нижайшего примитивизма – тут-то уж думать вообще ни о чем не надо, только чувствуй делай – тебе разрешили). Именно к этому поэтическая публика начала и активно продолжает сводить поэзию. Никакого интеллектуального развития — чистая «развлекуха». Именно такие поэты-развлекатели единственно нужны публике и имеют у нее успех. Елена Коро считает, что это связано с общим отуплением общества, в т.ч. с «роботичностью» экзаменов ЕГЭ, с младых ногтей вкладывающих в юные мозги некую программу, за пределы которой «не рыпнешься». Конечно же, дело не только в этом — все намного сложнее.

Фаэт Марина Матвеева

Фаэзия: за пределами ума

Впрочем, здесь не статья о социальной психологии, а фаэтических репортаж!

Фаэты (а также небольшой ряд представителей других «сложных» литературных направлений в Крыму) – это категория людей, чье мышление, творчество и действия настолько диаметрально противоположны вышеозначенному, что явления полярнее трудно себе представить. Елена Коро говорит, что ощущает фаэтов «одними из последних динозавров русской словесности», а о себе добавляет: «Единственно для чего я все это делаю, это чтобы не прервалась связь поколений». Имеется ввиду культурологическая связь: на уровне высшем и глубочайшем, чем тот, который – и на этом спасибо! – пытается поддерживать в нас страна своим «культурно-патриотическим воспитанием» (в предыдущей стране и этого не было, точнее, было, да «не в ту степь»). Елена имеет ввиду связь между поколениями культурных, умных, интеллектуально развитых, мыслящих людей с текуче-гибким сознанием, способных на восприятие, охват и трансформацию многого: и исторического наследия, и его новых интерпретаций, и создания чего-то абсолютно нового. Да хотя бы просто носителей желания думать, атрофию которого можно довольно ярко и на практике наблюдать сейчас.

Нельзя сказать, что фаэзия создала нечто абсолютно и принципиально новое в мировой литературе, чем бы она кардинально отличалась от литературных направлений подобного рода (в основе которых лежит трансметафорика – образная система, ищущая аналогии не в плоскости земного бытия и линейности мировосприятия, а в выходе за его пределы, в мир трансцендентных сущностей и знаний) – «метареализма», «метаметафоризма», «лирики трансцендента» и др. Скорее можно признать, что создатели всех этих направлений независимо друг от друга и практически в одно и то же время нащупали некие пути, разные, как индивидуальности (различающиеся больше в экспрессивном и стилистическом инструментарии, нежели в сущности), но ведущие к некоему общему высокому смыслу – в котором им всем и предстояло встретиться.

Отличие фаэзии (фантастической поэзии) от этих направлений в том, что она неотъемлема от Крыма и неразрывна с ним. Мистичность и сила полуострова, напластования его культур и архетипов – остальным направлениям всего этого явно не хватает. Также фаэзии присущ философско-культурологический дискурс буквально во всем. Малейший сон, дремотное видение, шелест ветки или падение листка фаэт может охарактеризовать с точки зрения, например, того, что бы подумала об этом Пенелопа. Кажется, это абстрактно и беспредметно, и никакого отношения не имеет к жизни? А если посмотреть с другого ракурса: насколько это глубинно! Какой пласт времен, знаний, чувствований, какая их  – буквально вулканическая! – трансформация, когда (в продолжение геологической образности) из одной породы метафорически рождается нечто качественно совершенно другое, и уже это другое, но рожденное из того первого, фигурирует в нашем мире. И по-настоящему понять его можно, лишь поняв то, из чего оно родилось и какими путями менялось.

Фаэт Валерий Гаевский

Фаэзия: за пределами ума

Да, завернула круто. Елена Коро еще круче может. Понятно, что обыденному сознанию все это не нужно абсолютно. Люди даже пугаются подобных вещей, со страхом думая, что чем больше в их голове абстрактных знаний, тем меньше в ней останется места на «правильные мысли» на тему обустройства, обзарабатывания и обпокупания своей жизни. Что ж, пусть боятся, а мы продолжим.

Фаэзия зародилась в 2003 году, впервые была представлена на фестивале фантастики «Фанданго» в том же году. С тех пор был написан и опубликован большой ряд теоретических материалов, литературно-критических статей и филологических исследований об этом литературном направлении. Кроме Елены Коро, а также автора этих строк и еще ряда крымских писателей и филологов, о фаэзии писала кандидат филологических наук Ольга Скобельская (Черкассы), ее отмечал своим вниманием создатель метаметафоризма, номинант на Нобелевскую премию Константин Кедров (Москва), фаэтическими произведениями (теорией и собственно фа-поэзией) украшали свои страницы такие издания, как «Черное море», «Брега Тавриды» (Крым), «Журнал Поэтов» (Москва), «Южное сияние» (Одесса), «Отражение (Донецк) и ряд других. Вечера фаэзии с неизменным интересом (хотя, понятно, с интересом для «элитного» количества публики — знатоков и ценителей) проходят на различных фестивалях и творческих собраниях.

И все же, я воспринимаю фаэзию скорее непубличным явлением. Да, ей нужно иногда выйти и «себя показать», но основная ее суть лежит во внутреннем мире фаэта, его пересечении и взаимодействии с миром тонким, его внутренней работе. И результаты этой работы все же предпочтительнее читать, чем слушать. Ибо фаэзия требует – и достаточно настоятельно требует! – внутренней работы и прорывов за пределы обыденности и от воспринимающего ее.

Как отмечает один из фаэтов, Валерий Гаевский: «Для меня фаэзия и поэзия – это способ ращения в себе образа Божьего» – и добавляет: «И в человеке вообще». Это как бы упрощённая формулировка всего того, что описано в теории фаэзии довольно сложными терминами. Для автора этих строк, как фаэта, тоже все довольно просто: для меня фаэзия – это поэзия о высоком, все то, что противоположно стихам о земном: любовной и гражданской лирике, психологии, социальным проблемам, актуально-преходящему, «однодневкам», «депрессне» и «соплежеванию» и т.п., что, собственно, и составляет поэзию традиционную. Другое дело, что четких границ нет. Может и любовная лирика быть трансцендентной, может и гражданское стихотворение нести в себе такую геокультурную глубину, что не отграничишь его от метареального. А может поэту понадобиться сопоставление обыденности с высокими мирами фантазий, а может – и противопоставление… А бывает, что смысл написанного тобой высок, а стилистика и образность – просты и традиционны, метафора не выходит за рамки просто метафоры. Или наоборот: тема абсолютно земная, даже грубая, а образность  – трансметафорическая. И такое возможно. Фаэзия ли это? Четких границ нет, по крайней мере, для меня, поэтому я не отношу себя к числу только и исключительно фаэтов. Как и Валерий Гаевский, и Ана Дао.

Фаэт Ана Дао

Фаэзия: за пределами ума

Елена Коро относит, утверждая, что все ее книги (а именно : «Я легкий образ мира», «Фаэт-крым: карта странствий», «Часы», «Сказки для Бога») – фаэтические. Возможно. И даже Воз-нужно (сверх-нужно) для формирования самого «тела фаэзии» и ее цельного образа: основатель фаэзии и ее проводник должен быть только фаэтом, фаэтом в целом, включая систему мышления и даже образ жизни. Только тогда образ фаэзии, ее «личность» выкристаллизуется полностью и обретет живые, человеческие – или, как сказали бы философы, –  богочеловеческие черты.

И все же на первом месте человек. И не какой-то отдельный, «элитный» — а человек вообще. Ибо фаэзия существует для всех. Кажущаяся ее недоступность пониманию – это всего лишь недоступность сна – в том смысле, что никто не в состоянии пригласить тебя посмотреть с ним его сон. Сны – исключительно индивидуальны. И в то же время, каждый может своим сном с другим поделиться. Да, он обретет в словах некий другой язык и перестанет быть непосредственно самим сном, но та его главная честь, которая доступна в переносе словом от одной души к другой, – она может стать достоянием каждой души. Такая вот индивидуалистичная всеобщность и всеобщая уникальность.

Такая она, фаэзия, в моей интерпретации. В понимании другого фаэта она может оказаться другой. Мне могут даже сказать, что я «не понимаю фаэзии». Но: есть прекрасный цветок – а есть его биологический срез и описание. Можно понимать его как совокупность законов ботаники, а можно – просто как красоту. Так и с фаэзией: ее можно – и лично мне даже предпочтительнее – воспринимать интуитивно, в самом процессе творческого выхода за пределы сознания, вне терминов и теорем, игр ума и точностей. За пределами ума, шире его и всеохватнее. Да, интеллектуальная восставляющая, глубокие знания, эрудиция – есть украшение фаэзии, но не ее «всё». Фаэзия –  нечто, объемлющее ум и включающее его в себя, а не наоборот.

И она всегда останется собой – неповторимейшим явлением Крыма, его душой, сущностной его частью.

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

«Брега полуденной Тавриды»

Тропою тайною ушел

Максим КУТЯЕВ

Казачество гуляет на «Крымских тулумбасах»

.