НЕ ТОЛЬКО ЛИТЕРАТУРНОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ
К 170-ЛЕТИЮ ПАРИЖСКОГО МИРНОГО ДОГОВОРА
170 лет назад, 30 (по старому стилю – 18) марта 1856 года в Париже был подписан мирный договор, которым завершилась Крымская война, однако мы вспоминаем о ней до сих пор. Ибо, как писал Лев Николаевич Толстой, «надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский».
Если о «Севастопольских рассказах» Толстого знают все или почти все хоть немного образованные люди, то о том, как Крымская война отразилась в жизни и творчестве другого классика русской литературы – Федора Михайловича Достоевского – известно меньше. А между тем Федор Михайлович – автор… стихотворения, посвященного заключению Парижского мирного договора:
«Умолкла грозная война!
Конец борьбе ожесточенной!..
На вызов дерзкой и надменной,
В святыне чувств оскорблена,
Восстала Русь, дрожа от гнева,
На бой с отчаянным врагом
И плод кровавого посева
Пожала доблестным мечом.
Утучнив кровию святою
В честном бою свои поля,
С Европой мир, добытый с боя,
Встречает русская земля».
В годы Крымской войны Достоевский – …русский солдат. Напомню, по образованию Федор Михайлович – военный инженер. В 1843 году он окончил Главное инженерное училище в Санкт-Петербурге и был зачислен полевым инженером-подпоручиком в Петербургскую инженерную команду, но на следующий год подал в отставку и получил увольнение от военной службы в чине поручика.
В 1849 году отставной поручик Достоевский угодил по делу петрашевцев на сибирскую каторгу, после отбытия которой в конце февраля 1854 года его отправили в 7-й Сибирский линейный батальон в Семипалатинске – сначала рядовым, потом произвели в унтер-офицеры.
Оттуда, из далекой Азии, Достоевский пристально следил за ходом Крымской войны. В марте 1856 года писатель отправил письмо своему однокашнику по Инженерному училищу, знаменитому военному инженеру Эдуарду Тотлебену, чей прах покоится в Севастополе на Братском кладбище, с просьбой помочь ему уволиться из армии и получить разрешение вновь печатать свои сочинения.
«С самым бескорыстным и восторженным чувством следил я все это последнее время за подвигом Вашим… Ваш подвиг так славен, что даже такие слова не могут показаться лестью… Благодарность русского к тому, кто в эпоху несчастья покрыл грозную оборону Севастополя вечной, неувядаемой славой, — понятна», — писал Достоевский Тотлебену.
Тотлебен помог: Достоевского произвели в прапорщики, разрешили уволиться из армии и печатать свои сочинения. Так герой севастопольской обороны спас для русской литературы одного из ее величайших гениев.
Много лет спустя, в 1877 году, дипломированный военный инженер Достоевский писал в статье «Старое всегдашнее военное правило»:
«Тотлебен <…> наверно знал, что Севастополь все-таки возьмут наконец, и не могут не взять, как бы он ни защищал его. Но союзники уже наверно не знали и не предполагали, начиная осаду, что Севастополь потребует от них таких напряжений силы. Напротив, вероятно, полагали, что Севастополь займет их месяца на два и войдет лишь как мимоходный эпизод в обширный план тех бесчисленных ударов, которые они готовились нанести России и кроме взятия Севастополя.
И вот именно Севастополь-то и сослужил службу неприступной твердыни, хотя и был взят под конец. Долгой, неожиданной для них гениальной защитой Тотлебена силы союзников, военные и финансовые, был истощены и потрясены до того, что по взятии Севастополя о дальнейших ударах нечего было и думать, и враги наши желали мира по крайней мере не менее нашего! А такие ли условия мира предложили бы они нам, если бы удалось им взять Севастополь через два месяца!»
Так и было. Не случайно, по мнению европейских политиков, Россия отделалась по итогам Крымской войны ничтожными уступками.
«Никак нельзя сообразить, ознакомившись с этим документом, кто же тут победитель, а кто побежденный», — писал после подписания Парижского трактата посол Франции в Вене барон де Буркнэ.
Ну и в заключение этих заметок: во многом именно реакция на Крымскую войну либеральной российской общественности натолкнула Достоевского на замысел одного из самых знаменитых его романов – «Бесы».
9 (21) октября 1870 года, как раз в период работы над романом, в письме Аполлону Майкову классик заметил, что в Крымскую кампанию некоторые «шелудивые русские либералы» радовались «успехам оружия союзников и поражению наших».
«Я вон как-то зимою прочел в «Голосе» (была такая либеральная газета в Санкт-Петербурге – автор) серьезное признание в передовой статье, что «мы, дескать, радовались в Крымскую кампанию успехам оружия союзников и поражению наших», – писал Достоевский.
И продолжал:
«Нет, мой либерализм не доходил до этого; я был тогда еще в каторге и не радовался успеху союзников, а вместе с прочими товарищами моими, несчастненькими и солдатиками, ощутил себя русским, желал успеха оружию русскому и — хоть и оставался еще тогда все еще с сильной закваской шелудивого русского либерализма, проповедованного говнюками вроде букашки навозной Белинского и проч., — но не считал себя нелогичным, ощущая себя русским. Правда, факт показал нам тоже, что болезнь, обуявшая цивилизованных русских, была гораздо сильнее, чем мы сами воображали, и что Белинскими, Краевскими и проч. дело не кончилось.
Но тут произошло то, о чем свидетельствует евангелист Лука: бесы сидели в человеке, и имя им было легион, и просили Его: повели нам войти в свиней, и Он позволил им. Бесы вошли в стадо свиней, и бросилось все стадо с крутизны в море, и всё потонуло. Когда же окрестные жители сбежались смотреть совершившееся, то увидели бывшего бесноватого — уже одетого и смыслящего и сидящего у ног Иисусовых, и видевшие рассказали им, как исцелился бесновавшийся.
Точь-в-точь случилось так и у нас. Бесы вышли из русского человека и вошли в стадо свиней, то есть в Нечаевых, в Серно-Соловьевичей и проч. Те потонули или потонут наверно, а исцелившийся человек, из которого вышли бесы, сидит у ног Иисусовых. Так и должно было быть. Россия выблевала вон эту пакость, которою ее окормили, и, уж конечно, в этих выблеванных мерзавцах не осталось ничего русского.
И заметьте себе, дорогой друг: кто теряет свой народ и народность, тот теряет и веру отеческую и Бога. Ну, если хотите знать, — вот эта-то и есть тема моего романа. Он называется «Бесы», и это описание того, как эти бесы вошли в стадо свиней. Безо всякого сомнения, я напишу плохо; будучи больше поэтом, чем художником, я вечно брал темы не по силам себе. И потому испорчу, это наверно. Тема слишком сильна. Но так как еще никто, из всех критиков, судивших обо мне, не отказывал мне в некотором таланте, то, вероятно, и в этом длинном романе будут места недурные».
Роман получился не просто недурной — величайший. А вы сравните Крымскую войну 1853-1856 годов с Крымской весной 2014 года или началом Специальной военной операции на Украине в году 2022-м, когда такие же шелудивые русские либералы, только уже не девятнадцатого, а двадцать первого столетия, все эти быковы, шендеровичи, макаревичи, дуди, акунины, улицкие и Ко, сначала ходили по Москве с украинскими флагами, протестуя против «оккупации» полуострова российскими войсками, а потом удрали кто куда: кто в Европу, кто в Америку, кто в Израиль.
Фото из открытых источников
