Крымское Эхо
Архив

Доской – по Истории?

ОТСТОИМ СЕВАСТОПОЛЬ!

Накануне Дня Победы украинские исполнительные власти Севастополя решили провести открытие находившихся в реконструкции некоторых объектов в центре города, в том числе Графской пристани. В программе мероприятий, посвящённых приёму обновлённой пристани, значилось открытие на ней памятной доски в честь 90-летия поднятия украинского флага на черноморских кораблях и в воинских частях (в период Русской смуты революции и Гражданской войны).

По данным горгосадминистрации, установить доску было поручено президентом Украины, затем решение об этом было принято на градостроительном совете, и украинские моряки стали готовиться к этому мероприятию.

Подоплёка «исторического события», которое стало поводом для проведения этих «торжеств» такова. В апреле 1918 г. оккупировавшие значительную часть Украины и Прибалтики немцы, не встречая серьёзного сопротивления, быстро продвигались к Севастополю. Командующий Черноморским флотом контр-адмирал Михаил Саблин решил поднять на кораблях украинские флаги в обмен на прекращение наступления – формально между Германией и провозглашённой в то время Украинской Народной Республикой (УНР) существовал мирный договор и кое-кто надеялся, что немцы оставят флот в покое. Было очевидно: силам Черноморского флота самим не удастся наладить устойчивую оборону. Однако на большинстве кораблей не подчинились приказу Саблина поднять украинский флаг, а на эскадренном миноносце «Керчь» даже подняли сигнал: «Позор и продажа флота». Уже через день немцы, несмотря на появление над некоторыми кораблями ЧФ желто-голубых полотнищ выдвинули ультиматум: находящиеся в Севастополе команды кораблей разоружить, боевые единицы передать под управление Германии. В ответ даже моряки кораблей, поднявших украинские флаги, приняли решение спустить их…

[img=right alt=title]uploads/files/1210341883-files-ryT9.jpg[/img]
Спустя 90 лет после этих событий ситуация развивалась следующим образом. На сессии Севастопольского горсовета 6 мая с. г. депутаты приняли заявление: предложить СГГА отказаться от установки доски и прекратить войну памятников. Аргумент: украинская памятная доска посвящена спорному моменту в истории ЧФ. Горсовет уверен: руководство администрации намеренно разжигает «войну памятников», мешая депутатам исполнить своё решение по установлению к 225-летию Севастополя памятника основательнице города Екатерине Второй (среднее звено чиновников, говорят депутаты, находится под угрозой увольнения в случае выдачи согласований на проведение работ по установке памятника).

А горсовет своим решением предложил городской госадминистрации отказаться от установки памятной доски на Графской пристани в честь 90-летия «исторического события» («Городской совет в очередной раз обращается к администрации: прекратите войну памятников, цинично игнорируя мнение севастопольцев; перестаньте нерационально тратить бюджетные средства и раздавать севастопольские земли в ущерб территориальной гро¬маде; перестаньте переписывать историю города в угоду поставившим вас чиновникам; прекратите попытки сорвать референдум, если вы уважаете севастопольцев, дайте возможность выразить свое отношение к происходящим в городе процессам»).

Тем не менее это решение никак не повлияло на намерение неких сил установить упомянутую доску на отреставрированной пристани – попытка «людьми в форме» водрузить памятную доску на Графской пристани была предпринята сразу же после сессии. Но попытка эта успехом не увенчалась.

«Неудача» была, в принципе, запрограммирована: этим действиям решительно помешала группа севастопольцев, неравнодушных к истории города и происходящему в нём. Среди них – «Русский блок», Прогрессивная социалистическая партия Украины и КПУ, активисты которой уже начали сбор подписей против вывода Черноморского флота из Крыма. В течение дня на Графской находились от 50 до 100 человек. 20 человек дежурили на пристани всю ночь во избежание установки мемориальной доски.

В результате торжественное открытие пристани состоялось, но без доски.

– Даже если ВМСУ попытаются установить табличку после нашего ухода, это будет тайком, по-воровски и стыдно, – отметил депутат Ленинского райсовета Севастополя Константин Заруднев.

Вопрос реализации президентского указа об установке мемориальной доски после «обороны Графской пристани» уже решали на переговорах в администрации представители командования ВМСУ, депутаты горсовета и первый зампред СГГА Владимир Казарин.

Поскольку появился новый документ, определяющий позицию горсовета по проблеме, решили сделать паузу, изучить депутатское заявление. Вопрос пересмотрят и, возможно, доска будет установлена не на Графской пристани, а в другом месте. Кстати говоря, сама Графская пристань как историческое место никакого отношения к подъёму украинских флагов в 1918 г. не имеет. Как отмечает лидер севастопольских коммунистов депутат горсовета Василий Пархоменко, «если ВМСУ настаивают, можно найти в Севастополе место. Хотя, с нашей точки зрения, это трагическая и позорная страница в истории Черноморского флота и афишировать ее не стоит». Депутат Андрей Меркулов считает, что нужно провести по данному вопросу общественные слушания.

У СГГА, естественно, другое мнение. Владимир Казарин заявил, что действия командования ВМСУ абсолютно законны и установка доски была включена в план мероприятий по празднованию 225-летия Севастополя. Мол, это мероприятие одобрено «ведущими историками города».

Позиция «защитников Графской пристани», отражающих мнение большинства севастопольцев (и не только их), очевидна: надо быть очень наивным человеком, чтобы полагать, будто бы украинские власти, устанавливая памятную доску, посвященную поднятию «над флотом» национального стяга, руководствуются исторической логикой. Официальный Киев явно пытается прочнее привязать к себе территорию, которая в общественном сознании подавляющего большинства людей в России, да и в самом Крыму остается русской землей. Историю знают и помнят. Даже официальное издание Минобороны незалежной республики газета «Флот Украины» не скрывает, что появление новой мемориальной доски является своеобразным ответом на присутствие Российского флота в Севастополе, «центр которого заставлен памятниками, памятными знаками и увешан флагами иностранной державы».

Как ранее сообщалось, в ближайшее время в Севастополе по киевскому заказу появятся еще два новых памятника – гетману Сагайдачному, который вместе с крымскими татарами воевал против Москвы, а также монумент соборности Украины, призванный демонстрировать единство регионов украинского государства в его нынешних границах. Удастся ли «безболезненно» открыть эти монументы – покажет время.

 

Фото вверху — Графская пристань, с сайта foto-sevastopol.narod.ru

 

[hr][hr]

 

Как это было

 

Как-то попалась мне на глаза книжка. Называется “История украинского войска (с княжеских времен до 20-х годов ХХ столетия)”. Издание 4-е, исправленное и дополненное. Напечатано во Львове в 1992 г. Оказалось, что это перепечатка издания Ивана Тиктора, Львов, 1936 г., Виннипег, 1953 г.

Цена измены
Ладила баба пирог, да прокис творог

В книге этой на страницах 437–438 читаем:
“Это было 29 апреля 1918 г. Был чудесный день. Севастопольский рейд блестел, как зеркало. В 16 часов флагманский корабль Черноморского флота линейный корабль “Георгий Победоносец” по приказу командующего флотом поднял сигнал: “Флоту поднять украинский флаг!”.
Спустили красные флаги. На большинстве кораблей послышалась команда: “Стать к борту!”. По этой команде в старое время, когда боевой Черноморский флот не был еще разболтан революцией, моряки стали к борту – лицом к середине корабля.
“На флаг и гюйс – смирно!”.
“Украинский флаг поднять!”.
Под пение горнов и свист дудок старшин-моряков взлетел вверх украинский флаг.
“Разойдись…”.

Вместе с командой заиграли горны. Почти на всем большом флоте Черного моря заполоскались на ветру большие желто-голубые полотнища.

В истории украинского флота этот день 29 апреля 1918 г., когда в 16 часов весь украинский флот выявил свою принадлежность к Отчизне, стал выдающимся событием украинского державного флота и праздником Украинского моря.

В тот же день в столице, в Киеве, место Центральной рады заняла Гетманщина”.

А теперь от напыщенной риторики и патетики обратимся к фактам, тем более что описываемым выше событиям исполняется 90 лет.

С заключением Брестского мира 3 марта 1918 г. наступление германских войск на Советскую Россию остановилось. Оккупация же Украины продолжалась. В интервенции участвовала 450-тысячная группировка германских и австро-венгерских войск, завершивших к исходу апреля захват всей Украины. Это лишило Черноморский флот возможности перевести из Николаева в Севастополь строившиеся корабли – линейный корабль, 4 легких крейсера, 4 эсминца, 2 подводные лодки, 8 десантных судов, плавдок, танкер и другие плавсредства.

В целях недопущения захвата немцами Крыма и Черноморского флота 19 марта 1918 г. в составе РСФСР была образована Советская республика Таврида. Основные свои усилия республика сосредоточила на обороне Крыма, заявив о принадлежности ей Черноморского флота и Севастополя.
Воспользовавшись уходом на фронт наиболее революционных матросов и ослаблением сторонников Советской власти на флоте и в Севастополе, выборщики 22 марта 1918 г. избрали на пост начальника Морских сил Черного моря ответственного оперативного члена Центрофлота, бывшего царского контр-адмирала М. Саблина. По своим убеждениям он был монархистом, сторонником возрождения старых порядков.

Черноморский флот, находившийся согласно статье 5 Брестского договора в своей главной базе Севастополе, отошедшей к Советской России, оказался на пути германской военной машины. В этой ситуации он, лишившись прикрытия рассыпавшихся к тому времени сухопутных войск, остался без защиты. Чтобы спасти флот, было решено перевести корабли в Новороссийск.

Высший Военный совет Республики 25 марта принял решение о немедленном вывозе запасов и грузов из Севастополя в Новороссийск. 26 и 27 марта оно было доведено до сведения командования Черноморского флота. Однако наморси Саблин и председатель ЦК ЧФ (Центро- флота) эсер С. Кнорус решили сорвать его выполнение.

22 апреля немцы захватили Симферополь. Саблин и Кнорус с целью создания кризиса на флоте отказались от своих постов. 23 апреля Совнарком РСФСР предложил им возвратиться к исполнению своих обязанностей. “Совнарком, – говорилось в телеграмме, – предлагает Черноморскому флоту оказать энергичное сопротивление захвату Севастополя, а в случае невозможности удержать Севастополь со всеми судами, могущими выйти в море, перейти в Новороссийск, уничтожив все остающиеся в Севастополе суда, имущество и запасы”.

Но Саблин и Кнорус не собирались выполнять предписание Советского правительства.

В Севастополе развернули агитацию за “украинизацию” флота, за поднятие на кораблях украинских флагов. Агенты Центральной рады доказывали, что в Крым вступили не германские войска, а части “братьев-украинцев”.
28 апреля Саблин выслал к командующему германскими войсками, наступавшими на Севастополь, генералу Кошу делегацию для переговоров.

К 29 апреля германские войска вышли на линию фронта в 10 верстах от Севастополя. В 9 часов утра в Южную бухту хлынули измотанные в боях красногвардейцы и матросы, артиллерийские обозы и конные части. В 12 часов началась погрузка войск на суда.

Утром 29 апреля посредники Центральной рады доставили в Севастополь требования генерала Коша: «Если Черноморский флот признает над собой власть “украинской державы” и поднимет ее флаги, немецкий генерал прекратит наступление своих войск».

В этой обстановке Саблин немедленно согласился стать во главе флота. Приблизительно в 15 часов над штабным кораблем “Георгий Победоносец” он поднял сигнал: “Вступил в командование Украинским Черноморским флотом”. Такая же депеша была послана германскому командованию. В Киев по радио было передано: “Братья Киевской Центральной рады. Сего числа Севастопольская крепость и флот, находившийся в Севастополе, подняли украинский флаг. Контр-адмирал Саблин”.

Команды эсминцев Минной бригады, где большевики пользовались прочным влиянием, отказались поднимать украинские флаги и к 18 часам закончили погрузку. Эсминец “Керчь” поднял сигнал: “Позор и продажа флота!”.

Команда корабля заявила, что ночью уйдет в Новороссийск. За ней последовали моряки еще 9 эскадренных миноносцев, дивизиона сторожевых катеров и подводных лодок.
К вечеру 29 апреля Саблин получил указание германского командования приказать Керченской крепости и стоявшим в ее порту судам поднять украинские флаги к 8 часам утра 30 апреля.

Вечером 29 апреля Военно-революционный штаб направил делегацию к Саблину. Она потребовала от наморси безусловного выполнения приказа Сов- наркома об эвакуации армии и флота в Новороссийск. Саблин попытался уговорить делегацию подчиниться решению остаться в Севастополе, стал угрожать. Германские подводные лодки уже получили приказ, сказал он, топить выходящие в море суда. Представитель Центральной рады, присутствовавший на встрече, заявил, что “Украинский флот из Севастополя не уйдет и не даст возможности уйти врагам “украинского народа”. Делегаты ответили, что в таком случае части Красной Армии и Красного Флота проложат себе дорогу из Севастополя силой. Только после этого Саблин согласился на выход из Севастополя части кораблей в Новороссийск. По флоту была дана радиограмма: “Желающие уходить должны покинуть бухту до 12 часов ночи. После 12 выход будет закрыт и минирован”.

Первыми к выходу из Севастопольской бухты медленно двинулись переполненные людьми и грузами 8 транспортных судов. Примерно в 23 часа 30 мин. снялись со швартовов 14 эскадренных миноносцев и несколько сторожевых катеров.
К 2 часам ночи корабли благополучно миновали боновое заграждение и вышли на внешний рейд. Перестроившись в походно-боевой порядок и взяв под охрану транспортные суда, они взяли курс на Новороссийск. Боясь, как бы другие не последовали примеру ушедших, Саблин в полночь отправил в Симферополь для переговоров с германским командованием делегацию во главе с контр-адмиралом В. Клочковским.

Генерала Коша взбесило известие об уходе значительной части кораблей и судов в Новороссийск. Он продиктовал новые, еще более тяжелые условия: «Севастополь будет оккупирован, Черноморский флот разоружен, его личный состав сначала расформирован, а затем переукомплектован и передан в распоряжение “украинского” штаба флота. До окончания войны на Западном фронте флот будет находиться под надзором германского гарнизона, а затем перейдет в полное подчинение правительства “украинской державы”. В случае неподчинения, предупредил немецкий генерал, флот подвергнется вооруженному воздействию, а виновные в неподчинении “понесут тяжелую кару по законам военного времени”.

Делегации стало ясно, что германскому командованию она не угодила, а ультиматум немцев породит бурю матросского гнева. Саблин понял, что просчитался. У него не было выбора: попытка уклонения от требований матросов могла стоить ему жизни, а немцам без кораблей он был не нужен. Подчиняясь обстоятельствам, адмирал дал команду “кораблям приготовиться к походу в 22 часа”, согласившись возглавить переход в Новороссийск.

В 23 часа эсминцы “Дерзкий”, “Беспокойный”, “Гневный”, подводные лодки, катера и торговые суда начали выходить из Севастопольской бухты, однако подверглись артиллерийскому обстрелу немецких полевых батарей с Северной стороны. “Дерзкий” и “Беспокойный” дали полный ход и успели выйти из зоны обстрела. Эсминец “Гневный”, подбитый вражеским снарядом, возвратился в бухту и выбросился на берег в районе Ушаковой балки. Эсминец “Заветный”, находившийся в ремонте, был затоплен своей командой в порту, чтобы корабль не достался врагу. Подводные лодки, катера и другие суда не смогли прорваться сквозь огонь противника и возвратились в Южную бухту. Линейные корабли “Воля” и “Свободная Россия”, защищенные мощной броней, вышли из бухты под огнем немецкой полевой артиллерии. На “Свободной России”, шедшей концевой, осколками снарядов были ранены 5 человек.

Вступившие в Севастополь 1 мая 1918 г. германские войска захватили в главной базе флота 7 старых броненосцев, 4 старых крейсера, 12 миноносцев, 14 подводных лодок, 3 румынских вспомогательных крейсера. Немцы немедленно сняли с кораблей желто-голубые флаги Центральной рады, подняли свои, кайзеровские, опечатали артпогреба и арсеналы, выставили караулы. В общей сложности в их руки попало свыше 170 боевых, вспомогательных и транспортных судов различных классов, две авиационные бригады, склады и арсеналы с оружием, боеприпасами и снаряжением.
Такова была цена предательства наморси Саблина, эсеров, меньшевиков и анархистов, сорвавших выполнение приказа Советского правительства о заблаговременном переводе флота из Севастополя в Новороссийск.

А что же “украинская держава” гетмана Скоропадского? Флота она так и не получила. Хозяином флота в Черном море был немецкий вице-адмирал А. Гопман. А “украинские” адмиралы – поляк В. Клочковский, малороссийские дворяне В. Покровский и М. Остроградский оставались морскими начальниками только в “наказах” киевских властей, не имея ни кораблей, ни власти, ни сколько-нибудь определенного положения. Таков уж удел коллаборационистов, сотрудничающих с оккупантами.

 

Геннадий РЫЖОНОК,
член военно-научного
общества ЧФ

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

«Утка» улетела с «Золотого Поля»

Ольга ФОМИНА

Растраченные иллюзии

Страна может кормить себя сама

Сергей ПАХОМОВ