ЗНАМЕНИТЫЙ ВОЕНКОР О СВЯЩЕННОЙ ВОЕННОЙ ОПЕРАЦИИ
Это интервью с военным корреспондентом «Комсомольской правды» Дмитрием Стешиным (фото вверху) я записал для завершившегося недавно в Крыму медиафорума «Журналистика в период специальной военной операции». Читайте в нем о том, что общего между Священной военной и Великой Отечественной, как изменились за последнее время Россия и российская журналистика, где мы встретим Рождество и вообще — чем завершится война.
— Ваша книга об СВО называется «Священная военная операция». Здесь слышится отсылка к Великой Отечественной войне. Все помнят знаменитую песню «Священная война». Что общего, на ваш взгляд, между Великой Отечественной войной и Специальной военной операцией?
— Я не люблю лукавый термин СВО: идет настоящая война, крупнейший военный конфликт со времен Великой Отечественной. С нами воюют практически те же самые «персонажи», что и в сорок первом, с теми же знаками на знаменах. Да они и сами не скрывают, чьими «правопреемниками» являются.
В 2014-м в Славянске меня в какой-то момент пронзила мысль: единственное хорошее в смерти моей бабушки — что она год не дожила до этого, не увидела этого позорища. Бабушка у меня работала в Сталинграде чертежницей на заводе «Красный Октябрь», ушла из города с последней колонной беженцев, призвалась в ПВО и закончила войну в Франкфурте-на-Одере. В сорок третьем она шла с Красной армией как раз через края, где ее внук спустя столько лет сидел в полном окружении фашистов, — под Славянском стояла 15-тысячная группировка бандеровцев, а наших было тысячи полторы.
И сейчас, в 2023-м, бои идут в тех же местах. Были случаи, когда наши просто занимали вырубленные в Донецком кряже окопы периода Великой Отечественной. Так что и противники те же самые, и отсылки прямые. Что бы нам ни рассказывали, а в войну Германии против Советского Союза была вовлечена вся Европа.
— Чувствуете ли вы, ваши коллеги – военные корреспонденты СВО – связь, преемственность с традициями военкоров Великой Отечественной – Шолохова, Симонова и многих других?
— Об этом не принято говорить в среде военкоров – слишком пафосно, но, наверное, каждый об этом думает. Многое зависит от возраста. Я старый, мне за полтинник, я еще был воспитан на Гайдаре и Шолохове. В «Комсомолке» стоит бронзовая стела работы Эрнста Неизвестного, на которой выбиты 16 фамилий наших погибших военкоров, и первая фамилия – Гайдар.
А еще преемственность заключается в том, что в этой войне, как в Великой Отечественной, невозможно пропетлять, невозможно находиться «над схваткой» — как учили нас лживые постулаты западной журналистики о том, что журналист никогда не выбирает ничью сторону.
— Думаю, не будет преувеличением сказать, что СВО изменила Россию абсолютно во всех сферах. В чем, на ваш взгляд, заключаются главные изменения?
— Произошла мощная сепарация российского общества. Гады и трусы бежали. Это очень хорошо, потому что жить с врагами за спиной неприятно. Лучше, когда враг открытый. А другая, гораздо большая часть общества, объединилась в помощи фронту. Именно волонтерское движение обычных неравнодушных граждан по сути помогло достойно вытянуть первый этап СВО. Наши бойцы прекрасно знают, что в тылу о них помнят и ценят их ратный подвиг.
— В своей «Проповеди военкора» вы писали: «Бог взял и почистил нашу страну, как чистят фановые трубы на кораблях, подавая в канализацию воздух под давлением. Сотни тысяч «чужих» выдуло из страны». Касается ли это и журналистики? Погрязла ли она до СВО – тоже ваше выражение — в хвастовстве, лжи и себялюбии?
— Ну да, мразей среди коллег было вагон и маленькая тележка. Причем это же не случайно получилось. Это были управляемые процессы, когда в любых более-менее «уважаемых» СМИ накапливалась либеральная антироссийская прозападная тусовочка. Сейчас таким без разговоров навешивают статус иноагентов и правильно делают, я считаю. В другие времена могли вообще в тюрьму посадить.
— Будет ли новая книга? И если будет, то когда?
— Когда будет Победа. Собрать есть из чего. Что-то допишу, что-то расскажу, о чем ни в коем случае нельзя было рассказывать во время самих событий.
— На что, на ваш взгляд, нужно прежде всего обратить внимание студентам, если они хотят стать военкорами или просто хорошими профессиональными журналистами?
— Читайте книги, много книг. Испокон веков миром правят люди, которые читают книги. Они всегда будут побеждать тех, кто смотрит телевизор или, как сейчас, тик-ток. Книги дадут вам необходимый кругозор и начатки своего литературного стиля. Журналист должен обладать серьезным кругозором, эрудицией. А если он еще и ведет какую-то конкретную тему, то он должен быть в этой теме на уровне специалиста.
Знаете, мне часто задают этот вопрос: как стать военкором? На мой взгляд, в нем есть логический изъян. Командировка в зону боевых действий стоит для редакции очень дорого, и, посылая туда человека, редакция надеется, что он сразу же начнет выдавать материалы – тексты, фото, видео — должного уровня, чтобы деньги не были потрачены впустую. Соцреализм закончился, мы живем при капитализме. Поэтому это должен быть профессионал.
А чтобы стать профессионалом в журналистике, готовьтесь, как я, минимум десять лет писать обо всем, о чем будет нужно редакции. И если вы преодолеете эту рутину и сможете себя в ней показать, у редакции не возникнет сомнений, если вы захотите поехать в какое-то проблемное место. Главная заповедь в нашей профессии: хороший журналист свою винтовку добывает в бою.
— Последний вопрос. Вы написали в своем телеграм-канале: «Угледар разменяли на Селидово, Селидово разменяют на Константиновку… Ну а чего вы хотели, бл…и? Запаха вашего на Донбассе не останется к Рождеству, не к вашему, а к нашему». Так и будет? Какими вам видятся перспективы этой войны, которую называют СВО, в ближайшие месяцы, когда и чем она завершится?
— Знаете, я летом разговаривал со своим товарищем, снайпером с позывным Харам. Он профессиональный военный, воюет с 2014 года, 17 осколочных и 5 пулевых ранений. И вот Харам мне летом обозначил рубежи, на которые мы выйдем осенью, все четко сбылось. Очень надеюсь, что сбудется и его прогноз насчет Рождества.
Я вижу, что темп нашего наступления не снижается, у врага нет нужных резервов, чтобы встать и упереться, нет фортификационных сооружений, население Донбасса к нему откровенно враждебно. У меня есть люди, которым я в Славянске должен как минимум торт и цветы, и я очень надеюсь, что они дождутся нас живыми и здоровыми. Хочу, чтобы колесо сансары провернулось с 2014 года — очень больно мне тогда было за Славянск…
Фото с сайта topcor.ru
