Крымское Эхо
Архив

«Чудесное спасение» в Крыму

«Чудесное спасение» в Крыму

ПРОДОЛЖЕНИЕ МИФА…

Окончание. Начало

Часть седьмая

Бойс учился в гимназии имени Гинденбурга, личность которого импонировала Сталину
Изучая школьную биографию Йозефа Бойса, и его последующее участие в боевых действиях в Восточном Крыму в 1943-44-х годах, там, где в 1942 году произошел погром советского Крымского фронта, невольно пришел к сопоставлению весьма разных во времени и в пространстве событий. Они были объединены именем выдающегося германского полководца Пауля фон Гинденбурга.

Напомню, что генерал-фельдмаршал Гинденбург в 1914 году был назначен командующим кайзеровскими войсками, действовавшими против России, с 1916 года — начальник Генерального штаба, в 1918 году — главнокомандующий. Большая Советская Энциклопедия в 1930 году так характеризовала Гинденбурга: «С его именем связана линия мощного укрепленного фронта, созданного немцами на Западе, а так же программа военной промышленности, принятая в 1916 году. Гинденбург приобрел славу самого выдающегося полководца в Германии во время империалистической войны. Победа над Россией сделала Гинденбурга во время войны почти легендарной фигурой даже в народных массах» (Т. 17. — С. 37).

Гимназия в городе Клеве на Нижнем Рейне, в которой учился Йозеф Бойс, носила имя Гинденбурга. Гинденбург импонировал многим, в том числе и тов. Сталину, который по иронии судьбы был тезкой немецкого гимназиста. Иосиф Сталин вспомни о Гинденбурге как о волевом и высокопрофессиональном военачальнике после его смерти. Через восемь лет. В тяжелую годину. Вспомнил сильно и образно…

8 мая 1942 года 11-я немецкая армия Вермахта начала наступление на Ак-Монайские позиции Крымского фронта. С первых часов стратегической операции наступающим удалось захватить инициативу. Изначальный немецкий успех предопределил гигантскую по размерам катастрофу трех советских армий, которая произошла на Керченском полуострове.

В первый же день немецкого наступления представитель Ставки Верховного Главнокомандования на Крымском фронте армейский комиссар 1-го ранга Л.З. Мехлис направил И.В. Сталину телеграмму, в которой вину за пагубное развитие событий пытался возложить на командующего фронтом генерал-лейтенанта Д.Т. Козлова.

Верховный Главнокомандующий в ответ телеграфировал: «…Вы требуете, чтобы мы заменили Козлова кем-либо вроде Гинденбурга. Но Вы не можете не знать, что у нас нет в резерве Гинденбургов. Дела у вас в Крыму несложные, и Вы могли бы сами справиться с ними. Если бы Вы использовали штурмовую авиацию не на побочные дела, а против танков и живой силы противника, противник не прорвал бы фронта и танки не прошли бы. Не нужно быть Гинденбургом, чтобы понять эту простую вещь, сидя два месяца в Крымфронте» (Василевский А.М. Дело всей жизни. — М., 1976. — С. 209).

Выпускник гимназии имени Гинденбурга до конца дней своих так и не узнал о том, что И. Сталину была симпатична историческая личность, именем которого было названо его учебное заведение.

Часть восьмая
В те времена, когда Йозеф Бойс был маленький,
его тезка в московском Кремле симпатизировал немцам больше всех
Кстати, Бойс не знал (об этом можно утверждать на все 100 %!), что он воевал в стране, в которой с далеких Петровских времен, по большому счету, всегда относились с должным уважением и к Германии, и к немецкому народу, к его научным достижениям и культуре, а особенно — к трудолюбию и достойной жизни.

В Первую мировую Россия и Германия воевали друг против друга. Изнурительный конфликт с огромными человеческими жертвами, тем не менее, не отразился на чисто человеческих чувствах к Германии. Такое отношение было стабильным у большинства советских людей до прихода Гитлера к власти: появилась первая трещина…

О высших (!) симпатиях к немцам говорил в этот период и тов. Сталин. Поскольку это признание практически нельзя вырвать из контекста, а сам материал малоизвестен, ибо он после смерти «нашего вождя и учителя» не переиздавался, позволю себе пространное цитирование этого уникального документа (И.В. Сталин. Сочинения. — Т. 13. — М., 1951. -. С. 114-115, 122-123).

В декабре 1931 года немецкий писатель, публицист и драматург Эмиль Людвиг посетил Советский Союз и имел беседу с Иосифом Сталиным. Гость задал руководителю Коммунистической партии — лидеру Страны Советов и такой вопрос: «Я наблюдаю в Советском Союзе исключи^тельное уважение ко всему американскому, я бы сказал даже преклонение перед всем американским, т. е. перед страной доллара, самой последовательной капи^талистической страной. Эти чувства имеются и в вашем рабочем классе, и относятся они не только к тракторам и автомобилям, но и к американцам вообще. Чем Вы это объясняете?»

Сталин ответил: «Вы преувеличиваете. У нас нет никакого особого уважения ко всему американскому. Но мы ува^жаем американскую деловитость во всём,- в промыш^ленности, в технике, в литературе, в жизни. Никогда мы не забываем о том, что САСШ — капиталистическая страна (Северо-Американские Соединенные Штаты — так в СССР называли США до установления с ним дипломатических отношений в 1933 году. — В.Г.). Но среди американцев много здоровых лю^дей в духовном и физическом отношении, здоровых по всему своему подходу к работе, к делу. Этой делови^тости, этой простоте мы и сочувствуем. Несмотря на то, что Америка высоко развитая капиталистическая стра^на, там нравы в промышленности, навыки в произ^водстве содержат нечто от демократизма, чего нельзя сказать о старых европейских капиталистических странах, где всё еще живёт дух барства феодальной аристократии…

Несмотря на то, что феодализм как общественный по^рядок давно уже разбит в Европе, значительные пере^житки его продолжают существовать и в быту и в нравах. Феодальная среда продолжает выделять и техников, и специалистов, и учёных, и писателей, которые вносят барские нравы в промышленность, в технику, науку, литературу. Феодальные традиции не разбиты до конца. Этого нельзя сказать об Америке, которая является страной «свободных колонизаторов», без помещиков, без аристократов. Отсюда крепкие и сравнительно простые американские нравы в производстве. Наши рабочие-хозяйственники, побывавшие в Америке, сразу подметили эту черту. Они не без некоторого приятного удивления рассказывали, что в Америке в процессе производства трудно отличить с внешней стороны ин^женера от рабочего. И это им нравится, конечно. Совсем другое дело в Европе.

Но если уже говорить о наших симпатиях к какой-либо нации, или вернее к большинству какой-либо на^ции, то, конечно, надо говорить о наших симпатиях к немцам. С этими симпатиями не сравнить наших чувств к американцам!» (Выделено В.Г.).

Среди многих вопросов Э. Людвиг задал следующий: «Не считаете ли Вы, что у немцев, как нации, любовь к порядку развита больше, чем любовь к свободе?»

Симптоматичен ответ Сталина: «Когда-то в Германии действительно очень уважали законы. В 1907 году, когда мне пришлось прожить в Берлине 2-3 месяца, мы, русские больше^вики, нередко смеялись над некоторыми немецкими дру^зьями по поводу этого уважения к законам. Ходил, например, анекдот о том, что когда берлинский социал-демократический форштанд назначил на определённый день и час какую-то манифестацию, на которую должны были прибыть члены организации со всех пригоро^дов, то группа в 200 человек из одного пригорода, хотя и прибыла своевременно в назначенный час в город, но на демонстрацию не попала, так как в течение двух часов стояла на перроне вокзала и не решалась его покинуть: отсутствовал контролёр, отбирающий билеты при выходе, и некому было сдать билеты. Рассказывали шутя, что понадобился русский товарищ, который ука^зал немцам простой выход из положения: выйти с пер^рона, не сдав билетов…

Но разве теперь в Германии есть что-нибудь похо^жее? Разве теперь в Германии уважают законы? Разве те самые национал-социалисты, которые, казалось бы, должны больше всех стоять на страже буржуазной законности, не ломают эти законы, не разрушают рабочие клубы и не убивают безнаказанно рабочих?

Я уже не говорю о рабочих, которые, как мне ка^жется, давно уже потеряли уважение к буржуазной законности.

Да, немцы значительно изменились за последнее время».

Эти слова были сказаны за год с небольшим до установления нацистской диктатуры в Германии. Йозефу Бойсу было 10 лет…

Менялись немцы. Менялось и отношение к ним за пределами Третьего рейха. Кардинальные же изменения отношения большинства советского народа, в первую очередь — русского, произошло после нападения Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года.

12 мая 1941 года Й.Бойсу исполнилось 20 лет.

В 1943 году или в 44-м на «Восточных территориях», где-то на юге, возможно, на Кубани или в Крыму, он встретит и благожелательное к себе отношение…

Часть девятая
Рисовал ли Бойс с натуры Херсонесский маяк?
Среди рисунков военной поры у Бойса есть набросок какого-то морского маяка, весьма вероятно, крымского. Об этом мне рассказал руководитель экспедиции Йорг Герольд. Поведал на словах, так как в силу неразберихи и спешки при отъезде копию рисунка немецкие исследователи забыли в Германии. Поскольку Бойс был в Севастополе, то мы поехали на мыс Херсонес. Здесь стоит один из известнейших по своему местоположению и по историческим событиям отечественных маяков Черного моря.

Смотритель маяка, выслушав историю о том, что в 1943-м или 44-м годах «немецкий летчик (вероятно!) зарисовал именно Херсонесский маяк», категорически заявил: «Этого быть не могло, так как в 42-м году маяк был полностью разрушен». Он детально рассказал, как поэтапно, в результате немецких артобстрелов, уменьшалась в высоте башня маяка: «В июне 1942 года световое устройство, в конечном итоге, было установлено на каменных руинах маяка. В таком виде маяк продолжал функционировать до последних дней боев на мысе Херсонес, являясь ориентиром для кораблей нашего Черноморского флота. После войны корпус башни маяка пришлось восстанавливать практически с нуля».

В довершение рассказчик показал фоторепродукцию из одного отечественного научно-популярного журнала: не башня маяка, а гигантская груда камней. Подпись гласила: «Таким был (но работал!) Херсонесский маяк в июне 1942 года» (Техника молодежи. — 1985. — N 3. — С. 19). Это свидетельство профессионала маячника, казалось, полностью опровергало предположения о том, что Бойс мог запечатлеть на своем рисунке именно Херсонесский маяк. Не было и у меня сомнений на этот счет, так как многие ветераны Второй обороны Севастополя, с которыми мне приходилось иметь дело, практически единообразно вспоминали о разрушенном, но действующем маяке.

Итак, не мог Бойс зарисовывать с натуры Херсонесский маяк, не было его, — вывод, казалось, был ясен, прост и неоспорим.

Вскоре после нашей экспедиции (Герольд и Ко) на «край земли севастопольской», в Крым приехал мой знакомый Рудольф Шмидт, который в 1941- 42 годах, будучи унтер-офицером радиовзвода 13-й пехотной дивизии 11-й армии Вермахта принимал участие в штурме Севастополя. Рудольф отлично говорил по-русски: 5 лет плена + Институт русского языка им. А.С. Пушкина. Зашел у нас разговор и о Херсонесском маяке. «Он был. Он был в 1942 году, — четко и убежденно сказал бывший немецкий солдат, — я видел его. Маяк был поврежден. Но сама башня была сделана хорошо, крепко. Она устояла. Так что маяк на мысе Херсонес после боев 42-го года сохранился. Как свидетель, об этом я утверждаю».

И здесь же Рудольф открыл свою «архивную сумку», и разыскал среди множества исторических фотографий несколько, сделанных сразу после взятия Севастополя. Это были фото- и ксерокопии из различных немецких иллюстрированных изданий: Херсонесский маяк цел! Подлинность и датировка снимков не вызывала сомнений.

В 2004 году в Москве на русском языке была издана книга «Борьба за Севастополь 1941-1942 гг.». Она состоит из двух частей: из немецкого инженерно-фортификационного описания советских укреплений и довольно хорошо исполненных копий из фотоальбома штаба 8-го корпуса Люфтваффе. На страницах 35 и 148 опубликованы фотографии Херсонесского маяка, сделанных после окончания боев за Севастополь. Эти и другие аналогичные фотографии демонстрировал мне Рудольф Шмидт, комментируя их как очевидец.

Подводим черту и делаем новые предположения: Й. Бойс мог (!) наяву сделать зарисовку башни Херсонесского маяка…

Загадка же Херсонесского маяка заключается в том, что он действительно был уничтожен. Вероятно, весной 1944 года, незадолго до освобождения Севастополя (информация А.Н. Лубянова).

Последние бои на Севастопольской земле велись у руин (!) маяка на мысе Херсонес 12 мая 1944 года. Именно в этот день Йозефу Бойсу исполнилось 23 года.

Севастопольская земля, как никакая другая крымская, имеет неисчислимое множество легенд, мифов, сказаний, а также незакрытых исторических тем, неразработанных версий и недоказанных гипотез. Пример тому — Херсонесский маяк. Что там говорить о древнегреческих аргонавтах (когда? где? что? доказательства? и т.д.)! События недавнего прошлого, действующие лица и свидетели которых живы до настоящего времени, иногда вызывают противоречивые, диаметрально противоположные, резкие и бескомпромиссные взаимоисключающие оценки. Одни утверждают абсолютное «да», другие — категорическое «нет».

Загадка «спасения Бойса» практически разгадана. Почти все ясно и с Херсонесским маяком. А по вопросу о наличии под Севастополем в 1942 году сверхмощного артиллерийского орудия «Дора» полемика ведётся до сих пор. Георгий Северский, крымский партизан военной поры и писатель мирной, в 1959 году написал очерк «на основе действительных событий»: да, 800-мм орудие было установлено под Бахчисараем, но в марте 1942 года оно было уничтожено советской авиацией (Северский Г.Л. Особое задание. — Симферополь, 1959. — С. 23).

Нет, — заявил в 1979 году генерал-лейтенант П.А. Моргунов, один из активных руководителей обороны Севастополя 1941-1942-х годов: «Во всяком случае, «Дора» по Севастополю не стреляла, а если противник, возможно, и подвозил это орудие, то установить его не успел» (Моргунов П.А. Героический Севастополь. — М., 1970. — С. 309-310).

Однако, капитан в отставке Г.А. Литвин в 1990 году, на основании обнаруженных им немецких документов, аргументировано заявил: орудие «Дора» было, оно выпустило 53 снаряда по Севастополю, первый выстрел осуществлен 5 июня 1942 года (Литвин Г.А. Пора внести ясность // Крымская правда. — 1990. — 23 февраля. — С.3).

Но член Севастопольского клуба любителей истории города А. Лубянов категорически ему возразил: «Дора» по Севастополю не стреляла, это миф, ибо не найдено по сей день ни одного вещественного (!) доказательства боевого применения этого орудия (Лубянов А. Время легенд прошло // Слава Севастополя. — 1990. — 25 июля. — С. 3).

Со своей стороны могу засвидетельствовать известный многим факт: буквально в километре на юго-запад от железнодорожной станции «Бахчисарай» сохранилась значительных размеров выемка в грунте — в 1942 году здесь находилась железнодорожная ветка, служащая артиллерийской позицией для «Доры»». О наличии «огромной пушки» и её месторасположении рассказывали мне люди, жившие в период оккупации в Бахчисарае и его окрестностях: Иван Ефимович Гальмуев и его сын Иван, Мария Наумовна Асланова, Владимир Федорович Першечкин и многие другие простые смертные…

Данным свидетелям и другим очевидцам, которые не служили во время войны в армии, не участвовали в партизанском или подпольном движении и ни в коей степени не были специалистами в инженерно-артиллерийских вопросах, возражает вышеупомянутый генерал П.А. Моргунов. Он, подчёркиваю, был во время обороны Севастополя заместителем командующего Приморской армии и комендантом Береговой обороны СОР. Одним словом, специалист своего дела. Его доводы из упомянутой книги (С. 209): «Для использования такой пушки должна быть построена специальная железнодорожная позиция… Однако после освобождения Севастополя не обнаружили такой позиции, хотя и искали. Если такая позиция была, то хотя бы насыпь должна была остаться». Что можно сказать? Плохо искали.

Да, война порождает множество загадок, легенд, обстоятельных вопросов — для историков и профессионалов, представляющих различные военные и сугубо мирные дисциплины и науки. Время и комплексные аналитические действия решают при желании все проблемы. Или — почти все. Так, что смело можно утверждать: «Дора» под Севастополем была, а «чудесного спасения» реально не было.

В какой-то мере «эпопея Бойса» сродни «доровской истории», только с обратным знаком. Почитатели, поклонники и ученики выдающегося художника-авангардиста верили в «сказ от 16.03.1944 г.», мало того, приумножали его и гиперболизировали до состояния абсолютной Реальности. А потом оказалось, что человек действительно был, было и действительное событие 16 марта 1944 года, но другое — по форме и содержанию, по смыслу и логике.

Пушку «Дора» на фоне горы Кара-Тау и холмов Близнецы ныне часто показывают в документальных фильмах по телевизору.

Надеюсь, что скоро увижу и упомянутый рисунок унтер-офицера Бойса…

Часть десятая, заключительная
Крым — земля неповторимая. Здесь чуть ли не каждый камень овеян легендами и сказаниями. Их авторы представляют широчайшую гамму во времени и пространстве: от достопамятного грека Гомера до русского генерала Николая Маркса (однофамильца с К.М.), от Нобелевского лауреата Ивана Бунина до пролетарского Буревестника… Мне выпало счастье работать под мудрым взором Марии Георгиевны Кустовой, известного крымского музейщика, краеведа, этнографа. В 1941 году, накануне войны она выпустила сборник «Сказки крымских татар»…

Сейчас мы являемся свидетелями появления качественно новых «сказок». Например, как сообразительный крестьянин-патриот обманул фашистов, спрятав бежавшего из плена красноармейца в пятидесятилитровую (!) кадушку с солеными помидорами (Сеитягъяев Х. Люди не помнящие добра?.. // Голос Крыма. — 2003. -. 8 августа. — С. 7). Или как самая обычная советская женщина в период нацистской оккупации Бахчисарая спасла от смерти 80 евреев. (Он не еврей! — заявляла фашистам воспитательница детского сада. Ей не верили. Ее били. Она настаивала на своем, — и гитлеровцы обреченного на смерть человека отпускали.) Кроме того, она спасла еще 70 детей, которых гитлеровские изуверы везли в Германию для проведения античеловеческих опытов. Везли в Германию из Керчи через (!) Бахчисарай… (Телепрограмма «Жди меня», Москва, 9 октября 2001 г.)

Печально, что не просто война, а народная драма используется в целях сиюминутной саморекламы. Все эти «аборигенно-патриотические» легенды сконструированы шатко, хлипко, алогично, но наступательно, требовательно. И конъюнктурно до бесстыдства.

На этом фоне легенда «от Бойса» кажется великолепным виртуальным родником, который создан был во имя самоутверждения Художника, во имя Творчества, Свободы и Искусства.

А мы, крымчане, должны гордиться, что земля Тавриды породила авторскую Легенду о чудесном спасении. Да, миф этот является чистейшей воды мифом, но без которого не было бы становления и существования одного из выдающихся мировых художников-авангардистов ХХ века. Понятно, что все имеют ввиду Миф (легенду, сказ) в авторском (!) исполнении…

 

На фото вверху — Владимир Гуркович,
участник международной экспедиции
(2000 — 2003 годов) по восстановлению
крымских страниц биографии немецкого
художника Й. Бойса

 

P.S. Кровавая мистерия
И когда уже была поставлена последняя точка в выше написанном эссе, где последняя часть была посвящена и современным злободневным «сказкам», в руки мне попалась прошлогодняя газета. Прочел. Ахнул. Еще раз прочел. Глазам и разуму своему не поверил.

Итак, 29 марта 2010 года газета «Avdet» опубликовала статью Тевиде Джартыевой «Балыкловек — миф или научная реальность?» с подзаголовком «История о трагической судьбе населения Арабатской стрелки». Начальная (историческая) часть статьи была выделена шрифтом (орфография оригинала): «В течение преступного выселения коренного народа Крыма, в ночь на 18 мая 1944 года, в аппарате НКВД на третий день вспомнили о жителях труднодоступных деревень на косе «Арабатская стрелка». Для исправления «недоработки», войсками, подотчетными ведомству Берии, со стороны Азовского моря, тралом были собраны все оставшиеся на косе семьи, заперты в трюмах баржи, отбуксированы на максимально глубокие участки моря и потоплены. После успешного рапорта, данные о той операции были строго засекречены, а улики об этом уничтожены».

А далее на основе параноидальных изысканий делалась мифо-научная биологическая, лингвистическая и философская разработка. Орфография оригинала: «В последнее время все чаще стали просачиваться данные о появлении антропоморфных водных существ с ярко выраженными признаками восточного происхождения. Самым известным и раскрученным медиафактором было непонятное, но зафиксированное на побережье съемочной группой художника А. Савадова полуразложившихся останков, похожего на женскую особь рыбно-антропоморфного существа, на самом деле (как выяснилось при повторном вскрытии) отчаянно протестовавшей против преступной безхозяйственности людей. Кроме того, несколько раз жители и отдыхающие южнобережного поселка Мисхор, рядом с памятником девушке-русалке Арзы-къыз, наблюдали странное скопление существ (было сделано несколько фото с мобильных телефонов, причем, видео автоматически переставало работать), на первый взгляд, внешне ничем не отличавшихся от обычных людей, но при этом неожиданно появлявшихся и исчезавших в морском пространстве, независимо от курортного сезона.

При дешифровки закодированных звуков, позже случайно записанных во время телефонной беседы двух жителей поселка, выяснилось, что это ультразвуковой диалект крымскотатарского языка. Специалистами-языковедами, группой под руководством профессора Керимова И.А.. зав. кафедрой крымскотатарской и турецкой литературы Крымского инженерно-педагогического университета, установлено и содержание текстов. На самом деле ими оказались стенограммы заседаний некого «подводного меджлиса». По имеющимся обрывочным фрагментам этих стенограмм, субъектами голосования являются особи с рудиментами обеего пола в самоиндентификации — «БАЛЫКЛОВЕК» (вероятно от контаминированного БАЛЫК/рыба и ЛОВЕК/остаточное от «человек»). Из заявлений следовало, что они вовсе не призраки, а выжившие после некой катастрофы и сумевшие приспособиться к новым условиям живые существа, с особым уровнем интеллектуального развития.

Из тех же фрагментов ясна и уникальная связь вышеназванного диалекта со многими языками, имеющими длительный опыт обработки морской терминологии (так, например, при адаптации звукослов появляется перекочевавший из античных легенд в современную фантастику ИХТИАНДР (известного как человек-амфибия) в нормах английского языка, самоназвание прослушивается как BALYKLAWMEN тут уже к тюркскому балык прибавляется староанглийское LAW+MEN, т. е человек права, законник, или человек, который всегда прав). Также еще требуют уточнения и дорасшифровки специалистов из компетентных органов, участки текста, где речь идет о планируемом самозанятии (в простонародье — «самозахвате») под необходимое жизненное пространство объектов водной среды в солидарность с сухопутными соотечественниками и в знак протеста против преступной бесхозяйственности властей (какой именно, видимо, перечисляется далее в оборванном фрагменте) в отношении природной среды Черного моря.

При детальном изучении материальных остатков присутствия существ у памятника Арзы-Къыз (склизкие фрагменты пластин, напоминающие морские водоросли, но по жесткости близких к роговице рыбной чешуи) выяснилось, что это остатки бюллетеней для голосования, использованные манданты делегатов и обмокшие фрагменты прессы, на которых после просушки водяными знаками проступили тамги-пиктограммы, пролившие свет на происхождение делегатов. Эти тамги свидетельствовали о принадлежности их хозяев к древним ногайским и степным татарским родам. При дальнейшем сопоставлении данных с материалами по этнической топонимии Крыма (соответствующие консультации проведены с А.Г. Шевчуком — директором крымского филиала института стратегических исследований при президенте Украины (после этих запросов филиал был спешно и без объяснений закрыт центральным офисом в Киеве), определился ареал их расселения, а именно- крымское побережье Азовского моря.

Если данные о существовании живого подводного сообщества подтвердятся, возникнет необходимость о созыве международной научной конференции под эгидой межправительственных организаций с привлечением специалистов для попыток установки прямого контакта с БАЛЫКЛОВЕЧЕСТВОМ.

Тевиде Джартыева, QHA»

 

Замечу, что леденящая душу история о детях, женщинах и стариках, затопленных в барже, была придумана не Тевиде Джартыевой… Чуть ли не два десятилетия назад родилась эта «утка», обличающая кровожадную мерзость и изуверскую находчивость советских палачей — освободителей Крыма. Ужасы тиражировались газетами, декламировались с телеэкранов, озвучивались на многотысячных митингах… Пропагандистский прессинг сделал свое дело: так или иначе часть крымчан поверили многократно излагаемым «фактам». Простые же и доверчивые татары воспринимали смерть своих соотечественников как собственную Катынь.

Надо отметить, что в следующем номере газеты (от 5 апреля 2010 г.) редакция «Авдета» квалифицировала публикацию от 29 марта как «оплошность»: «Мы приносим свои извинения всем читателям, которые почувствовали себя оскорбленными содержанием данной статьи».

Внимание привлекает одна фраза из редакционного заявления: «Наши читатели выразили свое мнение о недопустимости опубликования подобных материалов на страницах газеты «Авдет», особенно во взаимосвязи с трагическими страницами истории крымскотатарского народа». Одним словом, редакция открещивалась от формы подачи материала, но квалифицировала события на Арабатской стрелке в мае 1944 года как «трагические страницы истории крымскотатарского народа».

Могло ли это быть в реальности? Берем в руки бесстрастное статистическое исследование «Список населенных пунктов Крымской АССР по Всесоюзной переписи 17 декабря 1926 года», изданное в Симферополе в 1927 году. По переписи в 16 населенных пунктах Арабатской стрелки проживало 1997 русских, 75 украинцев, 6 болгар, 3 грека, 1 немец и 1 человек из категории «прочие». Ни одного человека из графы «татары».

В мае 1944 года количество жителей Арабатской стрелки было меньше (мобилизация 1941 года, угон на работы в Германию, выселение немцами населения из прибрежной зоны в 1943 году и т.д.). Важно отметить, что за период с 1926 года по 1944 год не было зафиксировано никаких значимых миграционных процессов татарского населения из других районов Крыма на Арабатскую стрелку. Поэтому с большой степенью уверенности можно предполагать, что национальный состав жителей Арабатской стрелки на май 1944 года был идентичен переписи декабря 1926 года (в пропорциональном отношении). Одним словом, в мае 1944 года трюмы баржи при всем рвении душегубов мирного татарского населения заполнить было некем.

Мы уже не останавливаемся на всевозможных нелепостях, глупостях и идиотизмах статьи, где подзаголовком, повторим, является фраза «История о трагической судьбе населения Арабатской стрелки». Именно — «история»!

Авдетовская загробная история направлена (не боюсь этого клише, оно здесь верно!) на разжигание межнациональной вражды. Той вражды, которую осуждают все порядочные люди.

Художник Йозеф Бойс впервые (!) продемонстрировал всему мировому сообществу людей искусства и культуры, как надо сочинять автобиографию, опираясь при этом на собственные (не существующие!) воспоминания из загробного мира. И некоторых убедил, что так оно и было. Тешил ради доброй творческой интриги всю Германию, Европу, да и весь мир!

Вот в чем существенное различие между мирными сказителями из «Авдета» и бывшим бортстрелком пикирующего бомбардировщика германских ВВС, который воевал в Крыму.

Фото Бойса — с сайта museum.ru

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Gwendolyn Sasse — The Crimea Question: Identity, Transition and Conflict

.

«Реформаторы» русской орфографии

Марина МАТВЕЕВА

Ничего личного. Только дело

.