ОНИ И МАРКСИСТАМИ ЗАПРОСТО МОГУТ НАЗВАТЬСЯ
Группа «товарищей, которые нам совсем не товарищи», прибывших в разное время с территории победившего Майдана, обжившись и, в соответствии с «национально-культурной традицией», оборзев, начала уже не только поносить российскую власть так же, как прежде поносила свою, украинскую, но и грозить своим оппонентам тюрьмой и физической расправой.
С одной стороны, интересно, каков будет финал эпической битвы в интернете между условными «завоевателями» и такими же условными «охранителями» (такое деление может быть только условным, поскольку публика с обеих сторон собралась, мягко говоря, весьма пёстрая с разнообразным, с позволения сказать, «бэкграундом»). Это далеко не первая попытка, апеллируя к «демократии», установить «диктатуру мелких лавочников» (по меткому выражению немецкого генерала из «Семнадцати мгновений весны»), но, к большому сожалению, и не последняя.
«Вас нэ будэ! Вас нэ будэ! Вы як динозауры…» — хрипел выживший из ума старик в кепке, которого наши местные «профессиональные украинцы» презентовали как одного из трёх живых ветеранов» запрещённой в РФ нацистской военизированной организации, гордо именуемой «армией»[1]. Ни на один вопрос упомянутый выше персонаж ответить не мог и вполне вероятно, вообще плохо понимал, о чём его спрашивают (он не смог даже назвать свой возраст, только повторял «Мэнэ Володымыр зовут, я книгу написав, читайте»). Однако для организаторов мероприятия «Володымыр» был живым символом и самоходным плакатом.
Национализм всегда подразумевает, что в желаемой модели будущего кого-то «не будет». Сначала «чужака», потом — соседа.
Совершенно непостижимым для автора образом национализм сочетается с продажностью. Этому феномену у меня нет объяснения, но бескорыстных наци встречать не приходилось. Возможно, они где-то и существуют, но если это и так, то почти наверняка подвергаются гонениям со стороны своих не столь щепетильных собратьев по диагнозу.
Это отнюдь не украинская особенность. Русские черносотенцы совершенно не смущались национальностью банкиров, у которых брали деньги — и если рядовые погромщики могли чего-то и не знать, то главари-то знали доподлинно, с чьей руки кормятся.
Главари ОПГ, списки бежавших от возмездия за океан членов которой категорически отказалось обнародовать правительство Канады, не видели проблемы в уничтожении 40-60 тысяч тех, кого сами же называли «украинцами». Ну, а как относятся к «номинально своим» их наследники, весь мир знает по видеороликам из жизни «людоловов» ТЦК.
Почему же они так обращаются с согражданами-соплеменниками? Да просто потому, что сами боятся отправки на фронт и люто ненавидят тех, кто не горит желанием умирать вместо них.
Ещё не став украинцами, те, от кого украинцы ведут свою родословную, поступали схожим образом во времена казачьих восстаний: замирившись с поляками, закрепощали братьев-побратимов, с которыми только что воевали плечом к плечу. Известна неблаговидная роль протоукраинцев и во времена Смуты, когда они и националистами-то быть не могли — по причине отсутствия нации…
Впрочем, одна из неуникальных, но всё же редких особенностей украинства состоит в том, что националисты появились значительно раньше самой нации. Подозреваю, что вопрос, могла ли украинская политическая нация родиться иначе, нежели стараниями националистов, следует задавать не только историкам и политологам, но и психиатрам.
Народ Украины нам, конечно же, братский. Если, конечно, он есть. Население есть безусловно. Есть и построенная националистами нация — только явление это не этническое.
Один из майданных активистов сопровождал известный анекдот о русском и украинском туристах, попавших в плен к некоему жестокому циничному дикому племени (русский, матерно обругав туземцев, отдал тысячу долларов за лодку и уплыл, а украинец перепробовал все варианты — ну, вы помните...) цитатой, приписываемой Черчиллю: «Американцы всегда находят единственно верное решение. После того, как перепробуют все остальные». И делал вывод о близости украинского менталитета к менталитету «мирового гегемона».
Тут дело не только в стремлении быть холопом «сильного пана», но и в жгучем желании опустить кого-нибудь ниже себя — чтобы если не стать, то хотя бы назваться тоже «паном».
Каждый политический «украинец» в глубине души знает, что он — фальшивка, хотя никогда в этом не признается и люто ненавидит тех, кто знает о нём правду.
Но горе тому «пану», который даст повод усомниться в своём превосходстве. Зверства украинской прислуги, убивавшей во Львове своих польских и еврейских хозяев, неприятно поразили даже гитлеровцев.
Но что характерно — сами гитлеровцы до самого краха Третьего Рейха в сознании украинских националистов образа «сильного пана» не утратили. Несмотря на все сказки, в немецких архивах нет упоминаний о боестолкновениях с «незалежниками», хотя обкрадывать своих европейских господ они, разумеется, пытались, и неоднократно. Заканчивались эти попытки обычно расстрелами.
И кстати, не надо недооценивать практической сметки «небратьев». Под одним из ужасающих фотосвидетельств Волынской резни (Aleksander Korman: LUDOBÓJSTVO UPA NA LUDNOŚCI POLKIEJ) есть красноречивое уточнение: «За забором стоит Йержи Скулски, который спас жизнь благодаря имеющемуся огнестрельному оружию».
Выродки, убившие 26 марта 1943 года в этом населённом пункте 179 поляков (преимущественно стариков, женщин и малолетних детей), 4 евреев и 1 русскую женщину, не полезли к человеку, который мог выстрелить в ответ.
Стоит ли напоминать общеизвестное: украинские «герои» предпочитали воевать не на фронте, а в тылу, против безоружных?
Возвращаясь к упомянутой в начале виртуальной битве за статусы с применением судебных и карательных, уже не виртуальных, а реальных инструментов, вспомним, как «небратья» сначала привязывали своих оппонентов скотчем к столбам, бросали в мусорные баки, а потом и в подвалы для пыток и расстрелов.
Повторюсь, «украинец» — это не «кровь и почва» и не политическая «масть». Это — особенность мироощущения, в котором нет места Богу, поскольку в центре его — эго.
А сакраментальное галичанское «cвій до свого по своє» — внешний контур, за ним уже не люди, а «чужинцi», в отношении которых всё позволено.
Контур «своих» весьма подвижен: «свои» (включая близких родственников) остаются своими» лишь до тех пор, пока они полезны и неопасны. А распознавание «чужинцiв» происходит на уровне инстинктов.
Когда-то, незадолго до первого Майдана, автор проводил любительский эксперимент: если сообщить «оранжевому» активисту какую-нибудь прописную истину, общеизвестную аксиому (например, «2х2=4») в ответ вместо «конечно, ну и что с того?» обязательно последует возражение в стиле «ну не всё так однозначно», «вы слишком категоричны», «нельзя так упрощенно смотреть на вещи» и т. д.
Потому что с «чужаками» нельзя соглашаться. Ни в чём. Интересно, что почти так же вели себя и «белоленточные». Хотя в этом нет ничего странного.
Что российские либералы делали на Майдане, объяснять излишне. Ф.М. Достоевский писал:
«Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить».
«По мере того, как Россия, добиваясь большей свободы, все более самоутверждается, нелюбовь к ней этих господ только усиливается, — отмечал Ф.И. Тютчев. — Что же касается Европы, то, как мы видим, никакие нарушения в области правосудия, нравственности и даже цивилизации нисколько не уменьшили их расположения к ней».
В основе мировосприятия так называемого «либерала», как и политического «украинца» лежат вовсе не идеи свободы, а как раз наоборот — низкопоклонство перед западным «паном». А «свобода», «незалежность» и прочие лозунги — лишь прикрытие. Поэтому российские «западники» радостно надевали оранжевые шарфики, а небезызвестная «правозащитница» Алла Гербер приезжала в Форос рассказывать крымчанам, что в украинском национализме нет ничего такого уж плохого и опасного.
Ныне покойный дегустатор «новичка», любимый пациент фрау Меркель тоже ведь начинал с «национализма», хотя об этом уже мало кто помнит.
Они и марксистами запросто могут назваться, и рассерженными патриотами, если придётся. Лозунги переменчивы, суть постоянна.
В старых и ещё добрых анекдотах и комедиях карикатурные «украинцы» стремятся к должности «вертухая», «гаишника», «кладовщика», «завбазой», «управдома»… Но ведь нередко бывает и наоборот: получает ни разу не ступавший на землю бывшей УССР человек минимальную власть, а вместе с ней и соблазн «нацарювати собi карбованцiв двiстi та й втекти їз ними»… Так зарождалась «диаспора». Так формируется «лобби».
Вот почему фильтрация в Шереметьево необходима, но недостаточна. Увы, несмотря на все фильтры, «небратья» будут с нами всегда. Но важно, чтобы они никогда не победили. Под любыми флагами и лозунгами.
На фото — «Володымыр» и участники проходившего
под охраной милиции украинского националистического марша
в Симферополе осенью 2007 года —
фрагменты программы «Мысли вслух», ИТВ
[1] Напомним, что «Украинская повстанческая армия» (УПА) признана Верховным Судом РФ экстремистской организацией, деятельность которой запрещена на территории России 17 ноября 2014 года. А тогда, в междумайданные времена украинской оккупации, членов этой ОПГ пытались навязывать крымчанам в качестве «героев», и марши её немногочисленных поклонников охранялись милицией, поскольку крымчане им были активно не рады
