ПОПЫТКИ НОВОЙ ИЗОЛЯЦИИ И МОРСКОЙ БЛОКАДЫ РОССИИ
В ЧЁРНОМ И БАЛТИЙСКОМ МОРЯХ
В конкуренции империй прошлого и великих держав настоящего встречаются мировоззренческие проекты элит, которые не уходят в историю и не умирают, а переходят из одной системы мирового порядка в другую. Иногда эти проекты живут столетиями.
К таким проектам можно отнести «Междуморье», или, в современной реинкарнации, – «Триморье» (лат. Trimarium), известный также как «Иницитива трех морей» (англ. Three Seas Initiative, 3SI; польск. Trójmorze) или «Балто-Адриато-Черноморская инициатива» (БАЧИ; англ. BABS): военно-политический и экономический союз государств Восточной Европы, расположенных между Балтийским, Адриатическим и Черным морями, объединённых общей целью.
О Междуморье впервые заговорили в Польше при диктатуре Юзефа Пилсудского в 1920-х годах в результате Первой Мировой войны и после распада Германской, Австро-Венгерской и Российской империй.
Возрождение проекта произошло во время первого президентского срока Д. Трампа, который лично посетил саммит «Инициативы» в 2017 г.
Именно «дружественный» к России американский президент вдохнул вторую жизнь в исторический факт существования Междуморья, сделав его новым политическим проектом – Триморьем.
Впоследствии в оживлении «санитарного пояса» для России стала активно участвовать и Британия. Собственно, многие британские геополитические идеи, имеющие стратегическое и долговременное измерение, в настоящее время реализуются Вашингтоном с завидной зеркальностью и преемственностью.
Великобритания – один из самых активных игроков в украинском кризисе, имеющий давние интересы и претензии в Черноморском бассейне. В сфере критической геополитики эти интересы берут начало в британской героике Крымской войны.
Увидеть их можно в рассуждениях британца Хэлфорда Маккиндера (1861–1947) и американца Николаса Спикмена (1893–1943) в поисках ответа на вопрос:
«Кому должен принадлежать Черноморский бассейн: странам Хартленда (сухопутное пространство Евразии), державам, оперирующим морской стратегией (Великобритания и США), или Римленду (прибрежная «дуговая земля»)?»
Напомним, что Н. Спикмен выводит Британию за пределы Римленда[1].
Взглянем на мировую карту Российской и Британской империй ХIХ в.: чем были Индия и Крымский полуостров для Британской короны и Российского скипетра? Значение этих полуостровов, врезающихся в Индийский океан и Черное море соответственно, трудно переоценить. В настоящее время, учитывая независимость Индии, ситуация изменилась незначительно: Крымский полуостров является ключевым пространством возрождающейся России, Индия – важным звеном в сдерживании англосаксами Китая.
Проект Триморья, «Балто-Адриато-Черноморская инициатива», объединяет государства Адриатического, Балтийского и Черного морей. Современная британская геополитическая проекция Триморья основана на исторической памяти и геополитической логике.
Первая встреча возможных участников проекта состоялась 29 сентября 2015 г. в Нью-Йорке на полях Генеральной Ассамблеи ООН. А уже год спустя – 25-26 августа 2016 г. – в хорватском Дубровнике состоялся и первый саммит.
Проект изначально декларировался как неформальная платформа для встреч президентов с целью развития прагматического сотрудничества государств-участников. На момент шестого саммита, в июле 2021 г. Инициатива объединяла 12 государств Центральной Европы на пространстве от Балтийского до Чёрного и Адриатических морей. Членами её являлись Латвия, Литва, Эстония, Польша, Чехия, Словакия, Венгрия, Австрия, Словения, Хорватия, Румыния и Болгария.
На такой состав стран-участниц с населением в 111 млн человек приходилась почти треть территории ЕС, а их средний ВВП на душу населения достигал всего 78% от среднего показателя по ЕС. В то же время темпы экономического роста в 12 странах в 2015–2019 гг. составили в среднем 3,5% по сравнению с 2,1% в Евросоюзе. МВФ тогда прогнозировал, что в странах Триморья в 2020 г. средний экономический рост составит 2,9%, а для ЕС в целом – 1,6%[2].
Необходимо выделить и украинские геополитические корни Триморья, которые актуализируются и разворачиваются на практике в настоящее время.
Речь идет об идеях украинской географической и геополитической мысли первой трети ХХ в.
Так, по мнению С. Рудницкого, выдвинувшего проект создания Балто-Понтийской федерации в составе Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Белоруссии и Украины, мировое политическое значение Украины заключено в том, чтобы она своим геополитическим пространством останавливала экспансию России к Адриатическому и Эгейскому морям, к Передней Азии и Египту, сделала бы невозможной экспансию к Индии.
Всё это отражает связь идей украинского мыслителя с решением британской геостратегической задачи XIX–XX вв., обозначенной Х. Маккиндером. Крыму украинский геополитик отводил особое место, считая Крымский полуостров ключом к морским коммуникациям Черного моря.
Кто владеет Крымом, тот сможет контролировать выход Украины к морю и дальше – к океанам:
«Потеря Крыма, с его слов, где уже тогда (1917 г.) было большинство украинского населения, сразу вынесла смертный приговор украинской государственности. Ибо без Крыма нет самостоятельной Украины – он разбивает ее главную основу и опору – черноморский берег»[3].
Новое возрождение Триморья начинается в 2015 г. как следствие активной политической позиции Польши (Балтика) и Хорватии (Адриатика).
Дальше инициатива стремительно расширяется.
13 государств Европейского союза и двух стран-партнёров: Австрия, Болгария, Венгрия, Греция, Латвия, Литва, Польша, Румыния, Словакия, Словения, Хорватия, Чехия, Эстония. С 2022 года в качестве партнёра-участника в инициативе выступает Украина. С 2023 г. – Молдова. С 2025 г. к проекту присоединились Черногория и Албания, а Испания, Турция и Германия выступают как стратегические партнёры.
Заявленная цель организации – установление регионального диалога по различным вопросам, затрагивающим государства-члены. Формат организации хорошо соотносится с коллективным подходом Североатлантического альянса и в рамках учений НАТО, таких, например, как «Steadfast Dart» («Стойкий дротик», январь – март 2026 г.), операция НАТО «Восточный страж» («Eastern Sentry»).
И в теории, и на практическом уровне цели Триморья связаны с британо-американским механизмом «двойного сдерживания» своих врагов: России и Китая — и союзников: Западной Европы и Турции.
Интересной является позиция Германии, в стратегической культуре которой есть понимание этих механизмов «сдерживания» и «устрашения», применяемых союзниками по НАТО – США и Великобританией. Позиция Берлина в отношении Инициативы в течение нескольких лет эволюционировала от неприятия и критики к стратегическому партнёрству с данным геополитическим проектом.
Более того, Германия становится локомотивом «сдерживания» РФ, судя по риторике её лидеров, программе ремилитаризации и роли в учениях НАТО. Эту логику можно метафоризировать через стремление Берлина возглавить конкурентный проект своих союзников, направленный на контроль над ФРГ.
Позицию Турции следует охарактеризовать как схожую, но более сложную. Черное море является полузакрытым водоёмом за счёт Конвенции Монтрё в мирное время и, как правило, закрытым в период войн (по крайней мере, так было в период ВОВ и в период СВО).
Турция имеет свою военно-морскую стратегию (точнее, набор идей, обобщенных в виде концепции «Голубая родина» – «Mavi Vatan») и претендует на доминирование в центральной и южной части Причерноморья и Восточном Средиземноморье, где у неё есть территориальный спор с Грецией в районе Додеканесских островов, которые блокируют выход Анкаре в Мировой Океан.
Однако логика Турции основана на военно-морском паритете с ВМФ РФ в Чёрном море, который ушёл в прошлое, на что необходимо обратить внимание: любые договоры – это отражение баланса сил. Пока еще Конвенция Монтрё отвечает интересам Турции.
Все это не отрицает присоединение Турции к военно-морскому сдерживанию РФ на Балтике, о чем свидетельствует участие турецкого авианосца для беспилотников «Анадолу» в ходе учений НАТО «Steadfast Defender» в январе – марте 2026 г., которые можно рассматривать как отработку блокады и отсечения Калининградской области от Российской Федерации.
На данный момент можно констатировать, что Западом создана военно-политическая инфраструктура в виде объединения 13 государств в треугольнике между Балтийским, Черным и Адриатическим морями, с системой ассоциированных членов и стратегических партнёров.
Эта структура выходит далеко за рамки региона, что придаёт организации масштаб глобального геополитического проекта, который может быть использован как плацдарм – при наступательной политике или как санитарный пояс – при реализации оборонительной военно-политической линии.
Как и столетие назад, Междуморье разделяет санитарным поясом Россию и Западную Европу, в первую очередь отсекая от России Германию. Но в новом издании Триморье, по замыслу англо-саксонских элит, должно блокировать и экономическую экспансию Китайской Народной Республики.
В складывающейся геополитической ситуации РФ необходимо увидеть исторический опыт создания и преодоления санитарных «поясов сдерживания» вокруг неё.
Трижды за последние 100 лет страны Междуморья переходили из одного военно-политического лагеря в другой:
► после Первой Мировой войны они становились «британо-французской прокладкой» между ослабленными поражением в мировом конфликте Советской Россией и Германией;
► после Великой Отечественной войны эти государства втягивались уже в российской пояс безопасности против атлантического Запада,
► а в период после холодной войны они вновь стали выполнять роль фактора сдерживания и блокады уже Российской Федерации.
Исторический опыт показывает, что повторение силового сценария становится определяющим в преодолении механизмов враждебной изоляции России.
Кроме того, наступательность британско-американской политики, которую англосаксы всегда характеризуют как оборонительную, а мы — как итервенционистскую политику, сильно актуализирует необходимость наличия у современной России мощного и дееспособного военно-морского флота.
Флота, который способен преодолевать блокады и проводить конвойные операции для нашего торгового флота и служить в современных условиях разворачивающегося мирового конфликта фактором устрашения для соперников России. А также необходимость сохранения ВМФ таковым в межвоенный, то есть в мирный период развития нашего Отечества.
Фото из открытых источников
[1] Спикмэн Н. География и внешняя политика // Спикмэн Н., Шмитт К. Новая Атлантида. Геополитика Запада на суше и на море. – Москва : Родина, 2022. – С. 6–75.
[2] Шишелина Л. Н. Триморье: постпандемическое пробуждение // Научно-аналитический вестник Института Европы РАН. – 2021. – № 4 (22). – С. 24–29. – DOI 10.15211/vestnikieran420212429 (стр.24).
[3] Рудницький С. Чому ми хочемо самостiйної України? – Львiв : Свiт, 1995. – 416 с. (стр. 294).
