Крымское Эхо
Архив

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»

АВТОРИТЕТНО

В последнее время в информационном потоке значительное место уделяется Военно-Морскому Флоту России – его состоянию, перспективам развития, деятельности. Это вполне естественно: военно-политическая обстановка в мире, современные угрозы и вызовы, адресованные Российской Федерации, в очередной раз доказывают непреходящее значение наличия у нашего государства «второй державной руки» – мощного военного флота. В этой связи в печати, электронных средствах массовой информации и коммуникации с высокой периодичностью появляются интервью, заявления, комментарии военачальников, политологов, военных экспертов.

Адмирал И.В. Касатонов во время работы
на Черноморском флоте

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
К сожалению, на основе существующего массива информации, несмотря на его объем и, казалось бы, серьезные вес и компетентность авторов, зачастую трудно составить общее представление о положении дел в отечественном ВМФ. Как представляется, на ряд актуальных вопросов заинтересованный читатель получит ответы, познакомившись с интервью с советником начальника Генерального штаба Вооруженных Сил России адмиралом Игорем Касатоновым, которое он дал в Севастополе в период своей плановой работы на Черноморском флоте.

– Товарищ адмирал, в эти дни внимание к Военно-Морскому Флоту России, особенно к Черноморскому, приковано в связи с событиями вокруг Сирии. Как известно, в течение почти сорока последних лет Восточное Средиземноморье являлось районом наиболее активной деятельности нашего флота, что было обусловлено практически постоянной военно-политической напряженностью в этом важнейшем с геополитической точки зрения регионе планеты. Как справедливо отмечается, Ближний Восток – это «мировая политическая кухня», на которой готовятся «блюда» для всего мира практически на протяжении всей послевоенной истории. Вот и сейчас Ближний Восток, прилегающие к нему морские акватории привлекают внимание всего мира. Что по этому поводу вы могли бы сказать?
Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
– Действительно, Ближний Восток в течение всех послевоенных лет – постоянно тлеющая «горячая точка», очаг напряженности, можно сказать, своеобразный вечный огонь, от которого может разгореться пожар глобальной войны. В этой связи вспоминаются слова, произнесенные на одном из партийных съездов Л.И. Брежневым: «На Ближнем Востоке нет войны, но нет здесь и мира». К нынешней ситуации эта оценка вполне применима.

Разумеется, Россия не может быть простым наблюдателем, она как великая держава – участник происходящих процессов. Ближний, Средний Восток, Центральная Азия, другие регионы мира – зона наших жизненно важных интересов на протяжении не десятилетий, а веков. При существовании современных вооружений, особенно средств доставки, этот взрывоопасный регион приблизился непосредственно к нашим границам.

Это убедительно доказал провокационный инцидент, связанный с тестовыми стрельбами в акватории Средиземного моря, в ходе которых американцы и израильтяне «мониторили» не только готовность сирийских средств ПВО, но и реакцию тех стран, которые взаимодействуют с сирийским руководством. Запуск двух ракет-мишений – это попытка проверить время реакции и обнаружить места дислокации систем ПВО Сирии.

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
Подчеркну: стрельба осуществлялась в направлении Восточного Средиземноморья, где развернута группировка российских боевых кораблей. Это значит, что данная провокация направлена и против нас, так как корабли ВМФ России находятся на боевой службе, решают боевую задачу.

– Игорь Владимирович, кое-кто, даже известные политики, подвергают сомнению необходимость присутствия наших кораблей у сирийских берегов, в других районах Мирового океана…

– Так могут думать и говорить недалекие, невежественные люди. Пусть лучше попытаются ответить на вопрос: зачем американцы еще в 1996 году объявили Черное море зоной своих жизненно важных интересов? Или: почему они после Второй мировой войны не вывели свой флот из Средиземного моря, постоянно присутствуют практически везде, имея военные базы и пункты базирования на всех континентах, а их флоты бороздят просторы всех океанов?

4-й флот США действует в Южной Атлантике, Карибском море, Юго-восточной части Тихого океана. 6-й флот – в Средиземном море. 3-й флот – в восточной и центральной частях Тихого океана, 5-й – в Индийском океане, в его северо-западной части. 7-й флот – в западной части Тихого океана. Круглые сутки на ходу – не один десяток кораблей, действующих в составе ударных авианосных соединений, других группировок и самостоятельно.

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
К примеру, в августе в Черном море находился американский эсминец «Бакли». Заходил он в Севастополь, в Батуми. Зададимся вопросом, который сформулировал поэт: «Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?..» Где Америка — и где Крым или, скажем, Сирия? Понятное дело: американцы плавают у наших и чужих берегов не из «спортивного интереса» или желания подкрепить теоретические знания географии на практике.

Они отрабатывают свои профессиональные навыки, проводят учения, изучают районы плавания, в том числе осуществляют разведку различными силами и средствами, демонстрируют свой флаг, подкрепляя эти акты поигрыванием мускулами. Для чего? Чтобы в момент «Ч» действовать быстро, профессионально и сокрушительно, обеспечивая боевой успех. Их задача – отстоять, в том числе используя силу современного оружия, свои геополитические и финансово-экономические интересы, выполнить волю военно-политического руководства своей страны и сил, которые это руководство выдвинули на политическую арену. В принципе, эта же задача в той или иной мере стоит перед военными флотами и других государств.

Объем и направленность политических интересов зависит от военного потенциала страны, возможностей военно-морских сил. Сегодня большинство стран, имеющих выход к морям, стремятся усилить свои ВМС, ибо на море решаются задачи, которые на сухопутье выполнить трудно или невозможно… Впрочем, об этом еще полтора века назад писали выдающиеся геостратеги и военно-морские теоретики англичанин Филипп Говард Коломб и американец Альфред Тайер Мэхэн.

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
Об этом немало сказано и другими военными теоретиками и практиками, в том числе адмиралом флота Советского Союза Сергеем Георгиевичем Горшковым. Его труд «Морская мощь государства», написанный почти сорок лет назад, и сегодня доступен для понимания не только моряку-профессионалу, но и любому образованному человеку. В этой книге даны ответы на многие вопросы современности. Кстати, в 1971 году С.Г. Горшков окончил работу над рукописью «Военно-морские флоты как орудие политики».

К сожалению, этот труд в виде книги так и не вышел в свет. К слову, многогранную деятельность Сергея Георгиевича Горшкова я проанализировал в своей новой книге о главкоме, которую представил читателям в Севастопольской Морской библиотеке. Она не только носит характер исторического исследования, но и имеет прикладное значение, определяет перспективы ВМФ завтрашнего дня.

Исходя из доктринальных положений, принципов внешней политики Российского государства, а также не только экономических, но и социальных, культурно-гуманитарных задач, наш Военно-Морской Флот в XXI веке – Веке Мирового океана должен эффективно и надежно решать комплекс масштабных и разноплановых задач, начиная от защиты своих морских границ и территории, и заканчивая обеспечением безопасности наших граждан на заморских землях.

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
Россия – великая Морская держава, и от состояния и действий ее ВМФ зависит надежность функционирования структур морского флота, стабильность коммуникаций, деятельность Росрыболовства и т.д., и т.п. Это – прописные истины. Именно поэтому наш флот и находится в Средиземном море – «нервном узле» планетарного организма.

Конечно, наш Военно-морской флаг должен демонстрироваться и в других регионах. К слову, четверть века назад так и было. И тогда, кстати, ни у кого не возникало сомнений по поводу обеспечения безопасности нашей общей страны, наших союзников и друзей, как говорится, советский народ был уверен в крепости обороны своего государства. Сейчас же, увы, часто от пожилых людей вновь можно услышать звучавшую в послевоенные годы фразу: «Лишь бы не было войны»…

К сожалению, сегодня угроза войны гораздо существеннее, чем в 60–80-е годы. Правда, и тогда все было не просто – шла «холодная война», но в том числе наш военный потенциал не допускал ее перехода в «горячую» стадию. Армия и Флот СССР, их вооружение и техника, не стреляя в боях и сражениях, свою функцию выполнили полностью, обеспечив мир и стабильное развитие государства.

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
За последние 25 лет наша страна и мир претерпели значительные изменения, и эта трансформация продолжается – конфигурация мирового порядка в целом подвержена серьезной динамике, это касается всех государств. И потому наше военно-морское присутствие сегодня по-прежнему требуется в различных регионах. Однако состав и состояние ВМФ России таковы, что мы можем позволить себе такое присутствие не везде и не всегда. На мой взгляд, это отчетливо продемонстрировали события, связанные с распадом Югославии, кризисом в Персидском заливе и крахом режима Саддама Хусейна в Ираке, свержением и зверским убийством авторитетного в мире и популярного среди большинства ливийцев их лидера Муаммара Каддафи.

В целом результаты тех событий не способствовали отстаиванию интересов и укреплению международных позиций нашей страны. Не в последнюю очередь это произошло потому, что с конца 1991 года было полностью прекращено несение боевой службы ВМФ СССР, которая существовала более четверти века и, кстати, начавшая создаваться именно в Средиземном море еще в 1964 году. По сути лишь только после ливийских событий система постоянного присутствия ВМФ России в Средиземном море начала возрождаться. Как знать, если бы наш флот оставался в Средиземноморье, события могли бы развиваться и по-другому…

Наша оперативная эскадра с 1967 по 1991 год являлась надежным сдерживающим, стабилизирующим фактором. Да, на Ближнем Востоке возникали конфликты, в рамках локальных войн велись боевые действия, но продолжались они лишь несколько дней, правящие режимы выводили свои страны из кризиса, радикальные силы не несли масштабных угроз, международный авторитет нашей страны укреплялся, ее внешнеполитическая роль возрастала. И в авангарде этих событий, на острие противостояния находился наш флот, сумевший без выстрелов одержать целый ряд блистательных побед на акватории сражений «холодной войны». Поддерживался мир в этом регионе, обеспечивался он и в мире, не говоря уже о неприкосновенности наших границ.

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
Это нужно понимать и оценивать. Понимать сегодня. Понимать не только политикам и военачальникам, но и обычным гражданам, которых сегодня называют «электоратом» – избирателями и налогоплательщиками, ведь в ходе войн страдают прежде всего простые, обычные люди.

– Конечно, вы правы – это нужно понимать. Но, наверное, мы должны понимать и то, что подобных масштабов присутствия ВМФ, как сегодня в Средиземном море, постоянно Россия обеспечить не сможет. И в обозримом будущем таких соединений, как советская Средиземноморская эскадра в составе Российского флота не будет. Да и нужны ли они?

– Этот вопрос относится к разряду концептуальных по содержанию и принципиальных для, опять же, понимания. К сожалению, отечественная военно-морская наука на протяжении последних десятилетий развивалась низкими темпами. Фундаментальных трудов, в которых были бы даны четкий анализ состояния и прогноз развития ВМФ России, нет, хотя даже один из экс-главкомов ВМФ РФ является доктором наук и профессором.

Конечно, состав и количественный состав флота должны соответствовать тем задачам, которые флоту ставятся. При этом обязательно должен быть соблюден «горшковский» принцип сбалансированности ВМФ. Этого, к сожалению, сегодня нет. Сбалансированность – основа выполнения всего комплекса задач конкретным флотом на своем театре, в своей зоне ответственности. Одновременно с этим обеспечивается возможность маневра силами, переброски корабельных и других группировок в те районы, где эти силы потребовались.

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
Сегодня корабли всех флотов, включая Тихоокеанский, решают задачи в Средиземном море. Прямо скажем: это – не от хорошей жизни. Причем, среди них нет ни одного корабля, построенного в Российской Федерации, за исключением СКР «Неустрашимый». Но и он, в общем-то еще советской постройки – спущен на воду в 1988 году, вошел в состав флота в январе 1993-го. Группировка ВМФ России состоит из кораблей второго и третьего поколений, а действующие здесь же корабли ВМС США и НАТО относятся к четвертому и даже пятому поколениям.

На мой взгляд, эти факты, как минимум, подчеркивают два момента. Во-первых, Российский флот должен получить и, соответственно, иметь современные корабли, а, во-вторых, их количество должно позволять решать широкий спектр задач в зонах ответственности каждого из флотов. Таких сил наш флот не имеет. В то же время четко прослеживается общемировая тенденция: при замене корабельного состава на современные типы и проекты флоты ведущих держав остаются на том же уровне по их количеству.

Существует расхожее мнение: флот – «дорогая игрушка», состав флота определяется уровнем экономического развития страны и объемом выделяемых на него средств. Вроде бы все логично. Но, если исходить из вопросов обеспечения безопасности страны и, употребляя флотскую терминологию, обеспечения живучести государства, то следовало бы рассмотреть проблему в иной плоскости: формат экономических возможностей самого флота должен определяться прежде всего потребностями поддержания морской мощи государства на необходимом уровне.

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
Если этого не будет – не будет флота, а вскоре – и самого государства. В данном случае пример, который я приведу, не вполне соответствует сути момента, но все-таки на него сошлюсь: накануне Второй мировой войны СССР на оборону тратил до 40 % (в 1941 г. – 43,4 % бюджетных ассигнований шло на военные нужды). Экономика страны носила мобилизационный характер. Сегодня, конечно, о подобной перестройке экономики, милитаризации страны речь идти не может. В то же время мы должны объективно оценивать ситуацию и, самое главное, умело распоряжаться выделяемыми финансами, вырабатывать нестандартные, ассиметричные, но адекватные современным вызовам ответы.

За последние двадцать – двадцать пять лет, как минимум, в военном кораблестроении, прежде всего, надводных кораблей, мы «пропустили» два поколения. Напомню: во времена главкома С.Г. Горшкова и его команды, состоявшей из славной плеяды советских адмиралов, конструкторов и кораблестроителей, каждое десятилетие в строй вводилось новое поколение подводных лодок и надводных кораблей, имевших принципиально новые и вооружение, и технические средства. Это же относится и к другим родам сил ВМФ – авиации, БРАВ, морской пехоте. Возможно ли наверстать упущенное?

Практика и состояние дел в военном кораблестроении доказывают: возможно. Для ВМФ России «с нуля» не было построено ни одного корабля океанской зоны, достраивались еще советские заказы. В то же время отечественные кораблестроители строили большие корабли и подводные лодки для флотов Китая и Индии. Значит, сохранены производственный потенциал, кадры, работает научная и конструкторская мысль. Вместе с тем актуальной остается задача обеспечения преемственности во всех этих и других вопросах. На мой взгляд, мы сейчас находимся в точке, с которой возможно возрождение морской мощи государства.

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
Сегодня полным ходом идет строительство кораблей и лодок уже для ВМФ России, головные и первые серийные корабли океанской зоны – фрегаты проектов 22350 и 11356 уже на подходе, они начнут поступать на Северный и Черноморский флоты уже в следующем году. Это же относится и к подводным лодкам пр. 636.3. Как известно, на ЧФ уже формируются экипажи для ПЛ «Новороссийск» и ПЛ «Ростов-на-Дону». Во Франции согласно графика идет строительство вертолетоносцев типа «Мистраль» – «Владивосток» и «Севастополь». Довольно скоро они войдут во флотский строй.

К ноябрю уже будет сформирована программа военного кораблестроения до 2050 года, многие ее параметры уже прописаны и известны. Один из ее первоначальных этапов предусматривает строительство авианосцев, которых предполагается построить, как минимум, четыре. В состав АУГ войдут фрегаты и эскадренные миноносцы нового проекта.

Безусловно, по количественному составу ВМФ России будет меньше ВМФ СССР – меняются корабли, их оружие, тактика его применения. Сегодня в составе Российского флота действуют корабли «эпохи прошлой войны». К слову, как говорит История, генералы и адмиралы всегда готовы воевать по правилам уже прошедших войн, а будущие войны идут совершенно по-иному. Чему, кстати, мы уже являемся свидетелями. Тем не менее, силы флота готовятся воевать по-современному. А иначе нельзя.

За последние годы в военном деле, особенно военно-морском, произошли перемены, сопоставимые с революционными. Я обращу на них особое внимание.

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
В 2001–2002 годах американцы всего в четырех испытательных пусках новейшего представителя зенитных управляемых ракет семейства «Стандарт» SM-3 достигли впечатляющего результата, который говорит о многом: был успешно перехвачен имитатор боевого блока баллистической ракеты в космосе на высотах 240–250 км. А 11 декабря 2003 г. такой ракетой крейсер УРО типа «Тикондерога» «Лэйк Эри» сбил цель на высоте 137 км при общей скорости сближения 3,7 км/сек. При этом вся операция от обнаружения до перехвата заняла 4 минуты.

Данные вырабатывались БИУС «Иджис». 21 февраля 2008 года с этого же корабля ракетой SM-3 был поражен аварийный разведывательный спутник USA-193. Он был сбит на высоте 247 км. Скорость цели – 27300 км/ч (7,6 км/сек). До 2020 года американцы ракеты SM-3 планируют полностью развернуть не только в Европе, но и окружающих ее морях.

Эти действия ставят напрямую на повестку дня вопрос боевой устойчивости наших стратегических сил. Сейчас вопросы ПРО находятся в центре переговорного процесса, это известно. Но понятно и другое: если эта система не будет размещена в Европе, то кто гарантирует обеспечение ограничения маневра морской компонентой? Сегодня, к примеру, эсминцы с SM-3 находятся в Атлантике или в Индийском океане, а через несколько дней – у побережья Балкан или у берегов Англии. Кто даст гарантии, что и в будущем их не перебросят в морские районы у нашего побережья?

Следующий факт. 14 мая 2013 года беспилотный боевой летательный аппарат Х-47В впервые совершил взлет с палубы авианосца ВМС США «Джордж Буш». Беспилотник стартовал с палубы с помощью катапульты, предназначенной для старта палубных самолетов. В полете он управлялся оператором, находившемся на борту корабля. Часть полета выполнялась автономно.

Адмирал Игорь Касатонов: «ВМФ России в начале XXI века: где точка возврата?»
Х-47В выполнил несколько пробных заходов на посадку на палубу, затем осуществил перелет и сел на авиабазе в штате Мэриленд. Общее время полета – 65 минут. А 10 июля беспилотник впервые уже сел на палубу этого авианосца. Наверное, стоит отметить: размах крыльев аппарата – почти 19 метров, масса пустого беспилотника – 6350 кг, максимальный взлетный вес – более 20 тонн, он несет полезную нагрузку в 2 тонны.

В этом году американцы также заявили об успешном пуске «революционной» противокорабельной ракеты большой дальности LRASM разработанной агентством передовых оборонных проектов DARPA.

К вышеназванным можно было бы добавить и другие факты, но и приведенные красноречиво свидетельствуют о том, что характер боевых действий на море коренным образом меняется, о чем свидетельствует в том числе строительство принципиально, концептуально новых как по архитектуре, компоновке, так и характеру, тактике решения боевых задач литоральных кораблей, вооружение которых имеет модульную основу.

Это и многое другое говорит о том, что американский флот и его партнеры вступили в новую эпоху своего существования. Это же подтверждает ход ведения ими боевых действий в конфликтах последних лет. Удары наносились ими по бесконтактному принципу: их силы в зону средств поражения противником не входили, что позволило избежать потерь; применялось высокоточное дальнобойное оружие; массированно использовалась авиация и т.д.

Таким образом, на практике отрабатывались принципы новой оперативной концепции ВС США – воздушно-морской операции (ВМО). Действия НАТО в Ливии под названием «Объединенный защитник» в 2011 году стали подобного рода пробой сил. Зададимся вопросом: способны ли мы проводить подобные действия или противостоять воздушно-морской операции?

– Мне кажется, Игорь Владимирович, прежде чем ответить на этот вопрос, следует ответить на другой: США и НАТО с их ВМО – наш вероятный противник? Основываясь на ваших словах, кто-то может сделать такой вывод. Кто же является нашим противником сегодня?

– Советское военно-политическое руководство определяло «главного противника» в лице США, а вероятным противником – страны НАТО, на каком-то этапе истории – Китай и др. Это соответствовало реалиям того времени. Сейчас реалии другие. Но, как и раньше, так и сегодня мы должны быть готовы к противостоянию с самым сильным противником. Исходя из этого, я бы не стал называть конкретные государства, а поставил бы вопрос так: «Какой военной школе, какому оружию наш Военно-Морской Флот должен уметь противостоять?».

Как известно, сегодня в мире военно-морскую технику и оружие могут производить только индустриально развитые державы. Их сравнительно немного. К ним, кстати, относится и Россия – наши корабли, подводные лодки, авиация, ракетные комплексы находятся на вооружении десятков государств. К слову, не исключено, что при определенных обстоятельствах могут возникнуть конфликты и с ними – такое уже, к сожалению, бывало.

Это значит, что мы должны быть готовы воевать, бороться (и учиться этому) с оружием передовых стран, противоборствовать тактике его применения, противостоять оперативному искусству их обладателей. Поэтому не следует однозначно утверждать, что конкретная страна является нашим вероятным противником.

Чуть ли не у половины флотов мира корабли, авиация или оружие, построенные, созданные в США. У других – французское или английское. Это значит, что в боевых столкновениях мы будем иметь дело именно с их образцами вооружений и методами, тактикой их применения. Следовательно, в поле своего зрения мы эти образцы и должны держать. Это вовсе не значит, что мы должны гнаться за количеством, скажем, авианосцев или подводных лодок, амфибийных сил. Отнюдь.

Но о том, что происходит в мире, какие тенденции наметились, какие процессы доминируют, мы должны знать. И не только знать, но и своевременно реагировать. Вот лишь один пример. На днях из Атлантики в Средиземное море вошел флагман Черноморского флота ГРКР «Москва». Пришел он сюда вопреки намеченным планам – отменен ранее запланированный визит в Капо-Верде. Понятно: ситуация вокруг Сирии потребовала наращивания сил в Средиземном море. Возвращение «Москвы» показательно – это значит, что у нас без нее сил в бассейне Средиземноморья оказалось недостаточно.

Другой момент, который в связи с этим отмечу. Ракетные крейсера пр. 1164 «Атлант», к которым относятся черноморская «Москва», тихоокеанский «Варяг» и «Маршал Устинов» Северного флота – хорошие корабли, обладающие мощным оружием. Но этим кораблям уже по тридцать лет, проектировались они сорок лет назад. Их американские современники крейсера УРО типа «Тикондерога» уже отправлены на «иголки» – их уже заменяют эсминцы типа «Арли Берк», водоизмещение которых чуть ли не в два раза меньше, чем у наших «ветеранов» – крейсеров. Да и несут они не 16 крылатых ракет, а до шести десятков «Томагавков». Таких кораблей у американцев сегодня в строю 62, всего же запланировано построить 75 единиц.

О чем сказанное мною свидетельствует? Во-первых, мы отстали. А, во-вторых, неэффективно использовали свои корабли, в том числе с точки зрения их модернизации. На платформе крейсера пр. 1164 уже давно должно было быть тех же ракет не меньше шести десятков. Ведь корабли нужно не только строить, но и модернизировать. У нас же их… резали.

В начале 90-х в кратчайший срок были уничтожены все российские авианосцы, за исключением «Адмирала Кузнецова». Спешили так, что при подготовке к продаже, к примеру, ТАКР «Минск» на нем не демонтировали, а взрывали на то время новую технику. Более того, на корабле чуть не «забыли» часть секретной документации.

Я уж о десятках других кораблей 1–2 ранга, выведенных из состава флота и проданных за рубеж не говорю. Или система «Тайфун», РПК СН типа «Акула», выведенные из состава Морских стратегических сил? Наверное, были и другие варианты их использования. Впрочем, как и отечественных атомных подводных лодок, утилизацию которых напрямую финансировали США, а процессом чуть ли не рулили их сенаторы.

Я говорю об этом потому, что с «нуля» флот, конкретные серии кораблей строить непросто, а сегодня – тем более. Нужно рачительно, взвешенно относиться ко всей флотской составляющей – кораблям, местам базирования, судоремонтной базе, к авиации. Кстати, морская авиация, которая сегодня сведена до критического минимума, должна быть воссоздана, возвращена флоту. Со времен Второй Мировой войны она – главный флотский компонент, без авиационной поддержки и обеспечения в море надводным кораблям и подводным лодкам делать нечего.

– Товарищ адмирал, не могу вам не задать, может быть, не совсем приятный вопрос. В то время, как продавались авианосцы, корабельный состав сокращался, вы были первым заместителем главнокомандующего ВМФ России. Это значит, что и на вас лежит определенная доля ответственности за то, что с флотом происходило в 90-е годы?

– С себя я ответственности не снимаю, и никогда не боялся отвечать за сделанное. Но – в рамках своей компетенции. У первого заместителя Главкома – четко определенный круг обязанностей, за которые выйти просто невозможно, так как попадаешь в чужую «зону ответственности». Поэтому мне не в чем оправдываться – продажей кораблей я не занимался.

Думаю, что многое о том, как флот жил, а точнее, выживал в постсоветский период, могли бы рассказать люди, стоявшие во главе России той поры. Если, конечно, они захотят это сделать, взявшись за написание мемуаров. Хотя мемуары – это жанр, часто используемой именно для того, чтобы оправдаться. В воспоминаниях можно что-то приукрасить, что-то – преувеличить, а о чем-то промолчать… В любом случае, было бы интересно познакомиться с мемуарами главкомов и других военачальников. Но напишут ли они их?

Кстати, в исторической науке опора делается не на чьи-то воспоминания или мнения, а на документы. Думаю, их немало сохранилось, они о многом могут сообщить, в том числе по поводу того, как флот в 90-е годы сокращался.

Со своей стороны, я хочу сказать: под моим руководством, преодолев, порой, чудовищные преграды, в 1996 году авианосец «Адмирал Кузнецов» впервые вышел на боевую службу в Средиземное море. Именно над его просторами состоялось «крещение» первого авиакрыла российской палубной авиации. Говоря об этом, не могу не сказать: трагическая гибель 17 июля 2001 года заместителя командующего авиацией ВМФ России Героя Российской Федерации генерал-майора Тимура Апакидзе стала одним из определяющих факторов «ухода в пике» всей нашей палубной авиации…

Также напомню: именно я возглавил Правительственную комиссию по вводу в строй ТАРКР «Петр Великий», судьба которого в 90-е годы не обещала ничего хорошего. Корабль был достроен, прошел все испытания, вошел в строй и сегодня демонстрирует свои возможности в суровых водах Северного Ледовитого океана. Крейсер, кстати, первым в ВМФ удостоен награждения возрожденным Орденом Нахимова. Горжусь, что в судьбе «Петра Великого» я сыграл одну из определяющих ролей. Говорю это не для «красного словца», стремясь «набрать очки». Просто отвечаю на ваш вопрос: когда кто-то продавал и резал корабли, адмирал Касатонов, находясь на их палубах и командирских мостиках, давал жизнь флагманам флота, составляющим сегодня основу морской мощи государства.

– К сожалению, в 90-е годы уже прошлого века, в начале «нулевых» годов по ВМФ страны был нанесен ряд разрушительных ударов. Их последствия – чрезвычайны. Как вы считаете, в какой мере ответственность лежит на руководстве ВМФ?

– В какой мере? Да, конечно, в огромной! Как в свое время говорил Серго Орджоникидзе, у любой победы или поражения есть свои фамилия, имя и отчество. Я думаю, что ветераны флота, а также те, кто служит сегодня, не забыли фамилии начальников, руководивших флотом России в «смутную» эпоху. Как представляется, в ближайшее время их деятельность будет оценена на уровне исследований новейшей истории ВМФ.

Кто и что «наработал», будет ярко, рельефно и выпукло обозначено на фоне того, что будет собой представлять флот в ближайшие 10–20 лет. Тогда, возможно, прозвучат объективные оценки как со стороны флотской общественности, так и специалистов-профессионалов, а также серьезных исследователей, научную основу работы которых будут представлять материалы и документы, которые сегодня пока недоступны.

Рано или поздно многое станет известно. Но сегодня я хотел бы сказать о том, что за сохранение флота, за отстаивание «наследия Горшкова» боролись многие достойные адмиралы и офицеры. Среди них адмирал Геннадий Александрович Сучков, увы, недавно ушедший от нас… Он [url=http://old.kr-eho.info/index.php?name=News&op=article&sid=10499]боролся за сохранение для России ее Черноморского флота[/url], командовал Тихоокеанским и Северным флотами.

Случилось так, что он попал в опалу – «дело Сучкова», связанное с гибелью буксируемой на утилизацию АПЛ К-159, наверняка известно всем. Подробно на нем останавливаться не буду. Отмечу лишь то, что в этом «деле», как в лакмусовой бумажке, проявились и стремление поддержать боевого товарища, и степень офицерской чести, человеческой порядочности, флотской корпоративности, а также, к сожалению, и подлости.

Впервые за последние десятилетия командующего флотом отдали под суд. И флотские начальники, дважды аттестовавшие и представлявшие его на должность командующего ТОФ и СФ, его не поддержали. Более того, в сущности, они стали на сторону обвинения. Обвинения неправедного, что подтвердила сама жизнь: адмирал Геннадий Александрович Сучков впоследствии, уже после суда, был назначен на должность советника Министра обороны – сначала при министре С. Иванове, затем при министре А. Сердюкове, а затем и при министре С. Шойгу.

На посту советника, служа флоту до конца, он оставался до своего последнего дня. Должное памяти Г. Сучкова было воздано с его кончиной – достаточно ознакомиться с некрологом, опубликованным в «Красной звезде». Его текст подписан высшими военными руководителями государства. Похороны проходили по высшему разряду, почести были отданы как генералу армии.

Это – свидетельство отношения к Геннадию Александровичу Сучкову как к Человеку, Моряку-профессионалу, Гражданину России. Пример его жизни со всеми ее галсами – это пример того, как нужно относиться к выполнению воинского долга. Но это и пример того, как и в наше время в отношении честных и достойных людей их равнодушные начальники и недоброжелатели могут отнестись несправедливо. Об этом нужно знать и помнить.

– Игорь Владимирович, не могу в нашем интервью не затронуть близкую вам черноморскую проблематику. Ведь в народной молве, уже в новейшей истории именно с вашим именем связывается сохранение для России Черноморского флота…

– Конечно, комплекс проблем, связанных с Черноморским флотом, его состоянием и перспективами постоянно находится в поле моего зрения. Это связано как с кругом моих служебных обязанностей, так и с моими человеческими интересами и привязанностями, ведь я был и остаюсь севастопольцем.

Думаю, что черноморская тема могла бы стать основой отдельного интервью. Сейчас же отвечу на поставленный вами вопрос хотя бы в некоторой части проблем.

Уже более двадцати лет назад, в августе 1992 года, когда я командовал Черноморским флотом, бесконтрольный, зачастую провокационный, грозящий перейти к силовым акциям процесс определения судьбы флота, его раздел удалось перевести в политическое русло. С формальной точки зрения он был завершен в 1997 году с подписанием «Большого» российско-украинского договора и базовых соглашений по флоту.

К сожалению, блок серьезных проблем, накопившихся к тому времени, так и не удалось разрешить до сих пор. Несмотря на то, что украинская сторона взяла на себя обязательство всячески содействовать Российскому Черноморскому флоту в решении им своих задач, на деле часто происходило совершенно обратное. Многие вопросы, требующие оперативного решения, рассматриваются годами. К примеру, вопрос замены корабельного состава, вооружения и техники. Или проблемы с таможней…

Между тем жизнь убеждает: надо идти навстречу друг другу, а этого нет даже вопреки элементарной логике. Выиграла ли Украина от того, что уже почти четверть века в Николаеве ржавеет недостроенный ракетный крейсер «Адмирал Лобов»? Или от того, что Россия отказалась от использования комплекса НИТКА в Новофедоровке под Саками? Я уж не говорю о состоянии кораблестроительного комплекса Украины, который в течение двух веков давал чуть ли не основную часть надводного флота страны.

К сожалению, сейчас можно услышать часто полярные точки зрения. Часть украинской политической элиты повернулась к России спиной. Часть, как заклинание, повторяет слова о «славянской дружбе», предлагая купить тот же крейсер за нереальную сумму или агитируя за ремонт кораблей Черноморского флота на Севморзаводе, на котором из 12 тысяч человек сегодня осталось чуть больше двухсот. Да и то, они лишь охраняют то, что на территории завода еще не растащили. Завода-то, по большому счету, нет – осталась лишь территория с безжизненными корпусами.

Два десятка лет никто не занимался подготовкой кадров, в Севастополе остались лишь ветераны судоремонта и кораблестроения. Профессионально пригодные кадры в лучшем случае перешли на 13-й судоремонтный завод ЧФ, портфель заказов которого наполнен на годы вперед… Почему я об этом говорю? Да потому, что мы должны ставить реальные цели. Это касается и российской, и украинской сторон.

С болью воспринимаю негативную информацию, приходящую из Севастополя. Не так давно сообщалось о бесчинствах молодчиков из Львова, продемонстрировавших бандеровский оскал на улицах города после футбольного матча ФК «Севастополь» с «Карпатами». Мне это напомнило приезд «поезда дружбы» Степана Хмары 1 марта 1992 года. Тогда его боевики пытались устроить националистический шабаш в центре города русской славы, но не удалось. Теперь же – получается. Сожгли, сорвав со здания, арендуемого Черноморским флотом, российский флаг. Разрисовали краской памятники. Какая же реакция? Заметки в прессе постфактум и бодрые комментарии опоздавших в действиях местных политиков…

Тут уж впору употребить слова, вынесенные в название своей картины кинорежиссером Станиславом Говорухиным: «Так жить нельзя». К сожалению, до всех нас эта мысль дошла, но вот действий, дающих эффект, нет. Власть борется за свое самосохранение, местные политики сражаются между собой, а народ, уставший от политических баталий и «наевшийся» предвыборных обещаний, безмолвствует…

Но в любом случае, каждой встречи с Севастополем, севастопольцами и черноморцами жду с нетерпением и волнением. Люблю наш славный город, уважаю его жителей – людей крепких духом и не теряющих веру в Россию. Да и как можно в нее не верить? Об этом 150 лет назад еще Федор Тютчев сказал прекрасные слова…

– Будем верить. Спасибо вам, Игорь Владимирович, за беседу. И – до новых встреч на земле легендарного города русской славы Севастополя.

 

Фото автора

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Работорговли в Крыму нет уже 239 лет (ВИДЕО)

От НАТО отказались. Но…

Ничего личного. Только дело

.