Крымское Эхо

В Крыму говорят — весь мир слышит!
Информационно-аналитическая интернет-газета

Наше слово

.

Как написано в книге книг — Библии: в начале было СЛОВО, и СЛОВО было у Бога, и СЛОВО было Бог.

Слова окружают нас всю нашу жизнь. Весь наш мир состоит из слов. Без слов мы не понимали бы друг друга, без слов, без культуры мы до сих пор ели бы плохо прожаренное мясо, кутаясь в грубые шкуры у костра в холодной пещере. Именно слова — эта основа основ человеческой цивилизации — сделали наш мир таким комфортным и технологичным.

И потому в течение тысячелетий библиотеки, книги разных жанров ценились подчас дороже золота, да и сейчас играют не последнюю роль, спасая человечество от деградации и падения.

Ведь именно литература, которая и состоит из слов — хороших и плохих, добрых и злых, в огромной мере делает нас цивилизованными, помогает нам общаться, сопереживать, мыслить, делать открытия, вызывает у нас смех и слезы.

И создают эту литературу писатели.

А потому желаем Вам в 2017 году прочесть много новых интересных и нужных книг, которые не оставят Вас равнодушными, желаем Вам побольше хороших, добрых, радостных и веселых слов, которые Вы услышите в свой адрес и произнесете в адрес других людей.

Пусть добрые слова и добрые дела освещают и освящают Ваш путь в этом мире.

Будьте счастливы!

Да пребудет с вами СЛОВО!

  • Крымское и Севастопольское отделения
  • Союза писателей России

___________________________________________

РОССИЯ

Елена Осминкина

  • Твоих мне не хватало берегов —
  • Я с жадностью спешу домой вернуться,
  • Где гавань ненаписанных стихов,
  • Где ждут меня счастливые минуты,
  •  Часы, года, в которых я опять
  • России стала возвращённой частью
  • И с радостью могу осознавать
  • Наш общий пульс, как на одном запястье.
  •  
  •  И данность принимая по глотку
  • Вернувшейся к гнезду родному птицей,
  • Молитвою шепчу одну строку:
  • Мне с русским духом суждено родиться.

РУССКОЕ СЛОВО

Людмила Шершнева

  • О, музыка русского слова!
  • Духовность и высота.
  • Суть твоя и основа
  • Возвышенна и проста.
  • О, музыка русской речи!
  • Сказки у камелька…
  • В храме зажжённые свечи,
  • Пушкинская строка…
  • Утренней розы свежесть,
  • Гротов гурзуфских гранит,
  • Пушкинской страсти нежность
  • Русское слово хранит.
  • Оно,
  •  словно воздух целебный,
  • Свет,
  •  озаряющий дни.
  • Господи Милосердный,
  • Спаси его и сохрани!

КРЫМСКАЯ НОЧЬ

 Валерий Воронин

  • На границе крымских гор
  • Спит нехоженый простор.
  • Осязаемый душой,
  • Расплывается покой.
  • Над горой летит сова,
  • Света белого вдова.
  • В легком хлопанье крыла
  • Жизнь ее, как кровь, текла.
  • Между небом и землей
  • Ночь идет сама собой.
  • И в пределах бытия
  • Водопадная струя
  • Рассекает, как мечом,
  • Тень, увитую плющом.
  • В водных каплях — тишина,
  • Не видна и не слышна.
  • В каждой — дремлет вещий сон
  • Ненаписанных икон.
  • Мир, рожденный под Луной,
  • В тех горах обрел покой.

СЧАСТЬЕ

Лидия Огурцова

Господь! Господь! Какое счастье — жить!

И в хмурый день, и в солнечное утро

Тишайшим мановением вершить

Твой замысел непогрешимо-мудрый.

Торжествовать победу, от беды

Не прятаться в расщелину занудства,

Прощать глупцов, их жалкие труды,

Прикрывшиеся маской словоблудства…

Поднять глаза к движенью звёзд и лет, —

Как будто ждёшь Небесного причастья.

И, удалив всё лишнее — Delete! —

Не расплескать Божественного счастья.

 

 

 

МАМИН НОЖ

 

Татьяна Шорохова

Сплавляет время годы по реке.

На берегу — усталый старожил…

…Как прикоснуться к маминой руке, —

Взять в руку нож, что век ей отслужил.

 

От лезвия осталась только треть,

И рукоять от времени темна…

Нож тоже не умеет не стареть,

Но жизнь его и мне еще нужна.

 

Не потому, что нет других ножей.

Их пруд пруди! — удобны, хороши.

Они на кухне властвуют уже,

Но ничего не скажут для души.

 

Картошку чистить и нарезать хлеб

Его беру и вспоминаю мать:

Чтоб каждый из детей ее окреп,

Она умела засветло вставать.

 

И нож брала, не думая о том,

Что оставляет в нем свое тепло…

Всего-то нож, а мне напомнил дом,

В котором детство радостью цвело.

 

 

 

Олег Азарьев

 

 

* * *

 

 Юлиане

 с отеческой любовью

 

Сладко спит ребенок милый

Щечкой на ладошках.

В доме тихо и уныло,

Время словно бы застыло,

Пасмурно в окошках.

 

Тишина гнетет и давит,

Тошно, хмуро, грустно…

Но малышка все исправит —

С ног на голову поставит,

Стоит ей проснуться.

 

Вот по комнатам вприпрыжку,

С визгом, смехом, криком,

Ловко, резво, как мартышка,

Вихрем носится малышка

С ясным светлым ликом.

 

Ожил дом, окреп, взбодрился,

В окнах посветлело…

Мир от спячки пробудился,

Детством чистым освятился

Милого пострела.

 

 

 

Анатолий Масалов

 

 

* * *

 

Сорву листок календаря.

Что ж новый день мне возвещает?

А вдалеке заря, заря

Над горизонтом полыхает.

 

Смотрю и радуюсь тому

Вновь обретенному волненью,

Где эту радость не уйму,

Вместив в строку стихотворенья.

 

Плывут куда-то облака

Пока еще неторопливо.

Пусть жизнь, возможно, коротка,

И в этом, может, справедлива,

 

Где неуемный мальчуган

Кидает камешки в протоку,

Где на веранде ветеран

Похож на древнего пророка…

 

 

 

Ольга Бондаренко

 

 

ЕВПАТОРИЙСКИЙ ДЕКАБРЬ

 

Декабрь. Зима. В Крыму тепло:

Трава ковром, дороги в лужах.

По мне бы так, чтоб замело!!!

Чтоб закружила в вихре вьюга —

Чтоб ни околиц, ни дорог

В завесе снежной, как в тумане…

Чтоб каждый камешек продрог

На Крымском взморье и лимане.

Чтоб луж замёрзшее стекло

Со звоном отражало небо!

Но… за окном декабрь… тепло…

Метель в мечтах… почти что небыль…

 

 

 

Екатерина Сницарь

 

 

ПРО БОГАТЫРЯ

 

Коллайдеры, черные дыры, тектонические породы,

признаки апокалипсиса, судороги и стоны планеты.

На глазах у встревоженной и негодующей природы

подсчитываются убытки, составляются черные сметы

прибывания угроз и убывания человечества,

переизбытка жары и нехватки водных ресурсов.

А по маленькой квартирке солнечный зайчик мечется,

а за столиком девочка папу и маму рисует.

И море. «Бабушка, каким раскрасить — зеленым иль синим?

А желтеньким — солнышко? Видишь, с неба свисает?

А мультик покажешь, помнишь, вчера просила —

про богатыря, который там всех спасает?»

 

 

 

Алиса Куликова

 

 

ВЕСЁЛЫЙ СТИШОК

 

Весёлое солнце

Смотрело в окошко,

Играла с клубочком

Весёлая кошка.

На кухне задиристо

Чайник кипел

И громко весёлую

Песенку пел!

Ему за окном

Подпевали синички…

Весёлый стишок

Побежал по страничке.

Противиться радости

Общей не мог —

Летел, под собою

Не чувствуя ног!

Со строчки на строчку,

От точки до точки,

Резвился стишок

На тетрадном листочке.

То бегал вприпрыжку,

То плавно кружился,

Пока наконец

Целиком не сложился.

С тех пор на тетрадной

Страничке улыбка

Живёт, как весёлая

Песенка в скрипке.

Живёт-поживает

И нас веселит,

И нос опускать

Никому не велит!

 

 

 

Владимир Сорокин

 

НЕВЕЗУЧИЙ

 

Рассказ

 

В дверь постучали негромко, но весьма настойчиво.

— Не заперто! — крикнул Володька, не поднимаясь с дивана.

В узком пространстве приоткрытой двери появилась голова, принадлежавшая Вере Яковлевне — соседке по коммунальной квартире.

— Владимир, — заговорила она низким грудным басом, — вы не забыли, что сегодня ваша очередь убирать места общественного пользования?

— Не забыл, — недовольно буркнул Володька.

Вера Яковлевна стала смешно морщить нос, принюхиваясь, словно волчица, к запахам, витавшим в давно не проветриваемом Володькином жилище.

— Владимир, — снова заговорила она, — я вас убедительно прошу, курите, пожалуйста, на лестничной площадке, у меня от ваших папирос мигрень по ночам случается.

— Хорошо, — безропотно согласился Володька.

Соседка состроила мину, которую можно было истолковать примерно как «ну-ну, знаем мы цену вашим обещаниям», и молча удалилась.

Володька был человеком невезучим. Хотя до последнего времени он себя таковым вовсе не считал. Однозначно он мог утверждать лишь, что ему не повезло с женой. Жена оказалась стервой.

— Эка невидаль, жена — стерва, — философски рассуждал Володька, — да они все, бабы, сволочи порядочные.

Много лет он безропотно сносил упреки вечно недовольной супруги, подстраиваясь под ее настроение, потакая ее прихотям и капризам. И что получил в результате? Вот этот «клоповник» с серым потрескавшимся потолком и линялыми обоями? Да-а-а, ничего не скажешь, лихо она «развела» его.

— Будешь жить в самом центре города. — Володька поморщился, вспоминая, как лебезила жена, предлагая ему этот размен. — Да по нонешним временам, — не унималась она, — твоя квартира миллион стоит.

Володька и предположить не мог, чтобы в самом что ни на есть центре города сохранились такие убогие лачуги. Подписал он в сердцах, не глядя, какие-то бумажки, и вот теперь он здесь, а она с новым муженьком в отдельной квартирке.

Вдобавок ко всем прелестям коммунального жилища, прямо под Володькиной комнатой, на первом этаже оказался ресторан, оттуда постоянно доносились звуки оркестровой музыки. Хотя, впрочем, оркестра слышно не было, был слышен только монотонный ритм: бум-ца-ца, бум-ца-ца, бум-ца-ца, — стучала всю ночь по голове барабанная дробь.

За неполные две недели, которые Володька провел в новой квартире, он умудрился не только дважды поссориться со «старой мымрой» (как за глаза он называл Веру Яковлевну), но и подраться с «вышибалой» из ресторана. Ему, вышибале, видите ли, не понравились Володькины шлепанцы и спортивные штаны, в которых он спустился за сигаретами. Конечно, до серьезного не дошло, их быстро разняли, но участковый уже наведывался, все вынюхивал, выспрашивал, уголовным кодексом пугал, сволочь.

Но даже после развода и разъезда с женой Володька не ощутил себя настолько невезучим, насколько он осознал это после случайной встречи с этим очкариком пучеглазым, со своим бывшим школьным приятелем. Хотя какой он ему приятель? Много чести для очкастого, для этого ничтожества недоделанного, для этого хлюпика прыщавого, которого он, Володька, всю жизнь в упор не замечал.

И вот позавчера окликает его кто-то на улице. Обернулся — ба-а-а?! Стоит, значит, очкастый, лыбится во всю свою рожу прыщавую и, небрежно эдак плечиком «Мерседес» подпирая, гундосит пискляво: «Что же это вы, Владимир, старых знакомых не узнаете?»

У Володьки от внезапного приступа злобы аж в глазах потемнело. Стоит, словно током шандарахнутый, двух слов связать не может. А очкастый тем временем визитку ему в руку сунул, в Мерседес прыгнул — и был таков.

Оторвавшись от воспоминаний, Володька заглянул за спинку дивана, в надежде отыскать там свои джинсы. Джинсы каким-то непостижимым образом каждое утро оказывались именно там. Он долго исследовал многочисленные карманы, пока наконец не извлек маленький четырехугольник с замысловатыми золотыми вензелями. К его великому изумлению, визитка оказалась на английском языке. Володька долго и очень внимательно изучал ее, беззвучно шевеля толстыми губами. Единственное, что он понял, прочитав надпись на визитке, так это то, что очкастый имел отношение к фирме, название которой оканчивалось словом «корпорейшн».

— Ах, ты, гадина! Ах, ты, сволочь буржуйская, — стал ругать он визитку. — Ты теперь у нас, оказывается, «корпорэйшеном» стал, зажрался. А мы тебя вот так, вот так. Что, не нравится? — Володька стал рвать визитку на мелкие кусочки, разбрасывая их, словно конфетти, по всей комнате.

«Свезло дураку, — думал он, — хапнул, поди, народных денежек по-легкому, а теперь жирует, как боров на токовище».

Володька слабо представлял, что такое «токовище», но почему-то именно эта аллегория возникла в его воспаленном мозгу. Если разобраться, что, очкастый умнее, способнее или чем-то еще лучше него, Володьки? Да ни в жизнь! Так почему тогда он ездит на «Мерседесе», а Володька на трамвае? Да просто свезло очкастому, вот и все. И Володьке свезет, обязательно свезет, а иначе… Да никаких «иначе», сказал — свезет, значит свезет!

Володька машинально пошарил рукой возле дивана в надежде отыскать сигаретную пачку. Но сигареты он вчера забыл на столе, и теперь в нем боролись два чувства: желание покурить и нежелание вылезать из нагретой постели. Первое желание взяло верх.

Сидя в трусах и в майке за столом, на котором возлежали остатки вчерашней закуски, Володька с наслаждением затягивался горьковатым сигаретным дымом. Уверенность, зародившаяся в нем еще там, на диване, крепла сейчас с каждой затяжкой. Теперь он знал, точно знал, что ему свезет, обязательно свезет.

«А ведь сидит нынче где-нибудь, — стал мечтать Володька, — молоденькая вдовушка в чистенькой квартирке. И все-то у нее есть: и машинешка в гараже, и лавчонка на рынке, и бутылочка в холодильнике. Но грустно вдовушке, истосковалась вдовушка по ласке мужской, по дымку сигаретному, по словцу крепкому».

— Эх-х-х, — с досадой крякнул Володька — нарисованная в воображении картина раззадорила его, — только где тебя искать? Вдовушка ты моя милая!

Взгляд Володьки случайно скользнул по замусоленной газете, на которой лежали остатки закуски.

— Так вот же оно, — обрадовался он, отодвигая в сторону консервную банку со скрученными сигаретными окурками.

Газетная полоса пестрела объявлениями знакомств. Надо сказать, что подходящих «вдовушек», жаждущих Володькиной любви, было более чем предостаточно. Но, кроме жгучей африканской страсти, все они почему-то искали мужчин обеспеченных, без вредных привычек, без жилищных проблем и обязательно с личным автомобилем. «Познакомлюсь с порядочным мужчиной, для серьезных близких отношений, материальная сторона значения не имеет».

— Это нам как раз подходит, — улыбнулся Володька.

«Отвечу на любое письмо с фотографией, для абонента № 54607, Сергей».

— Какой такой Сергей? — не врубился Володька. — Ах, Сергей! — наконец дошло до него.

Брезгливо сморщившись, он аккуратно развернул газету. «ПРОИСШЕСТВИЯ И НАХОДКИ» прочитал он заголовок, выделенный на газетной полосе жирным шрифтом.

— Во время ремонта дымохода, — стал вслух читать он, — рабочие случайно обнаружили…

Далее следовал длинный список золотых предметов, которые случайно обнаружили рабочие.

«Вот кому свезло, так свезло, — подумал Володька, — а тут хотя бы рубль какой-нибудь случайно найти… Стоп!» — неожиданно осенило его.

Квартирка-то, в которой он оказался, наверняка не простая. До революции здесь, поди, какой-нибудь князь или граф жил. Все логично: внизу он трактир держал, а наверху проживал со своим семейством. Так что он вполне, очень даже вполне мог припрятать чего-нибудь на «черный» денек.

Желая подтвердить или опровергнуть свою догадку, Володька стал осторожно простукивать стены, подвернувшимся под руку граненым стаканом. Но, к его великому сожалению, пустот в стенах не обнаружилось. Затем он внимательно исследовал подоконник, заглянул в антресоль, отодвинул шкаф, но никаких признаков тайных захоронок так и не нашел.

«Надо еще чердак обшарить, — подумал Володька, разочарованный результатами поисков, — хотя чердак, без сомнения, и без меня уже десять раз перелопатили».

Тут его внимание привлекла едва заметная щель в полу. Щель делила комнату на две симметричные половины от самой двери до окна.

«Откуда здесь взялась щель? — стал мысленно рассуждать Володька. — Если доски рассохлись, то почему только на середине? Если пол ремонтировали, то почему оторвали только одну доску? Значит, — пришел он к логическому заключению, — доску отрывали с какой-то иной целью».

Пошарив в ящике с посудой, Володька отыскал никелированный половник с длиной блестящей ручкой. Сантиметр за сантиметром он стал тыкать ручкой половника в щель, медленно продвигаясь вдоль комнаты. Но и здесь его поджидало разочарование. Володька хотел было прекратить уже это нудное и бессмысленное занятие, но ручка, неожиданно согнувшись, уперлась в твердый предмет.

— Опа! — произнес Володька. — Опа! Опа! — стал повторять он, интенсивно тыкая ручкой в щель.

После нескольких минут исследования Володька сделал вывод: предмет, находящийся под полом, имеет прямоугольную или квадратную форму, около пятидесяти сантиметров в длину (измерить ширину не представлялось возможным) и предположительно может служить крышкой металлического ящика или кованого сундучка.

«При любом раскладе, — думал Володька, — случайно металлические ящики под пол не прячут».

С ним стало происходить что-то странное: сердце то бешено скакало, то останавливалось вовсе, голову заполнил монотонный звенящий шум.

Прошло достаточно времени, прежде чем Володька сообразил, что пытается, ломая ногти, руками отодрать половую доску. Но что делать, если в доме он инструмента не держал?

«Вроде в кладовке есть топор», — вспомнил он.

Дверь предательски скрипнула, когда Володька вышел в коридор. Он замер, ожидая появления «старой мымры», но было тихо. На цыпочках он приблизился к кладовке, осторожно передвинул в сторону какой-то баул и дернул за дверную ручку. С верхней полки, прямо ему на голову, полетел медный таз, в котором Вера Яковлевна варила варенье. Увернувшись, он свалил старую деревянную вешалку и еще что-то, что ударилось о пол с оглушительным грохотом.

— Что вы там забыли, Владимир?

Обернувшись, Володька увидел «старую мымру», поза и взгляд которой предвещали очередную ссору. Однако ссора сейчас не входила в его планы.

— Я?! Я, это… — стал нерешительно мямлить он, — я ведро ищу, сегодня же моя очередь мыть пол.

Мымра удивилась. Она даже не сразу нашлась с ответом.

— Все необходимое, — наконец произнесла она, — вы, Владимир, можете найти на кухне.

Володька, сопровождаемый изумленным взглядом соседки, очень тщательно вымыл пол в коридоре, вынес мусор, даже починил сливной бачок. Но, несмотря на строгий присмотр, ему все же удалось незаметно сунуть в свою комнату ржавый топор, который он отыскал на самом дне кладовки.

Убедившись, что мымра ушла к себе и затихла (жаль только — не навсегда), Володька принялся за работу. Не сразу, но жалобно пискнув ржавыми гвоздями, доска поддалась.

Он оказался прав — без сомнения, это был металлический ящик. Володька бережно ощупывал его, осторожно смахивая вековую пыль. Под ладонями его явно прощупывалась какая-то надпись. Вскочив, он с «мясом» рванул настенный светильник, дабы при ярком свете внимательно осмотреть найденный предмет. На металлической крышке, под выпуклым двуглавым орлом, было написано: «Поставшикъ двора его Императорскаго….»

Строчки неожиданно поплыли, перед глазами возникли оранжевые круги, Володьке почудилось, что вереница маленьких ярких звездочек, вынырнув из-под пола, затеяла хоровод вокруг его головы.

— Я же знал, я же знал, я же знал, что мне свезет, — повторял он, провожая взглядом звездный хоровод.

Затем пришло спокойствие, тихая несуетливая уверенность, которая присуща только богатым, очень богатым людям. Взяв топор, Володька не спеша попытался поддеть крышку. Но крышка сидела настолько плотно, что даже кончик лезвия невозможно было просунуть в щель.

— А ларчик-то с секретом, — пришел Володька к неутешительному выводу. — А ты думал, дурак, тебе золото в какой-нибудь дерьмовый сундук положат?

На краях металлического ящика он заметил небольшие углубления, в которых были спрятаны кованые болты. Они-то, собственно, и держали массивную чугунную крышку. Стало понятно, что без инструмента здесь не обойтись.

«Шлеп-шлеп-шлеп» прошлепала Вера Яковлевна в сторону кухни. Володька прислушивался к удалявшимся шагам с замиранием сердца. Если, не дай Бог, соседка сейчас заглянет в дверь, всё, пиши, пропало, накроется его клад медным тазом, в котором Вера Яковлевна варила варенье.

Наспех приладив доску на место и прикрыв пол верблюжьим одеялом (ну не было у Володьки половика), он в сладостном, томном изнеможении плюхнулся на диван. Удивительное спокойствие приятно растворилось в душе. Спешить было некуда. Надо было ждать ночи, дабы полностью исключить вероятность встречи с непрошеными гостями.

«Интересно, — думал Володька, пуская в потолок дымовые кольца, — а что там внутри? Вот будет прикол, если ящик окажется набит какими-нибудь керенками. Да нет», — поспешил Володька прогнать пришедшую к нему в голову нелепую мысль. Вот если бы ему сейчас предстояло зарыть клад, неужели бы он набил сундук макулатурой? А графья-то — не чета ему, башковитыми были.

Володька потешил свое самолюбие, представив изумленные глаза «вышибалы», когда тот увидит его, подъезжающего к ресторану на навороченном джипяре. И обязательно очкастому позвонить надо, сказать ему пару «ласковых».

— Эх, жалко — визитку порвал, — посетовал Володька, — ну, ничего, ничего доберемся и до очкастого, дайте срок. А может быть, теперь про меня еще в газетах напишут, — размечтался Володька, — В каких газетах? — опомнился он, — надо сделать, чтобы все было «шито-крыто».

Вечером Вера Яковлевна долго не ложилась. Володька терпеливо ждал, чутко прислушиваясь к звукам за дверью. Наконец, когда в квартире все затихло, он принялся за работу. Разводным ключом, предусмотрительно купленным днем на рынке, он стал осторожно откручивать болты. Удивительно, однако болты поддались без особых усилий. Это обрадовало Володьку, лишний шум был ему сейчас ни к чему.

Когда наконец был откручен последний болт, оркестр в ресторане разразился странной неестественной дробью и резко затих. Володька не обратил на это внимания, он находился во власти иных чувств. Приподняв крышку, он судорожно шарил руками, в надежде отыскать спрятанные сокровища, но его пальцы натыкались только на перемешанные с пылью опилки.

— Не может быть, не может быть, — отчаянно шептал он.

В коридоре неожиданно противной канареечной трелью заверещал звонок. Затем послышался топот кованых ботинок.

— Где этот урод?! — орал чей-то недовольный голос.

«О ком это он?» — подумал Володька.

Но в этот момент дверь в комнату резко распахнулась, едва не слетев с петель, яркий свет ослепил его. В дверном проеме угрожающей глыбой застыла фигура «вышибалы». Их глаза встретились. Володька как-то очень обыденно осознал, что «вышибала» сейчас его убьет. Он неумело прикрылся массивной чугунной крышкой, готовый получить удар кованым ботинком. Однако у «вышибалы», очевидно, в этот вечер не было настроения лишать кого-либо жизни.

— Чё ж ты наделал-то, дурилка картонная? — ласково поинтересовался он у Володьки. — Ты зачем люстру-то отвинтил? Она, знаешь, каких денег стоит? До конца жизни не расплатишься.

…Впрочем, у этой истории была и положительная сторона: на следующий день про Володьку напечатали в газетах.

 

 

 

Валерия Норченко

 

 

НОВАТОР

 

Рассказ

 

Решил я утром искупаться. Пришёл на первый городской пляж, сел у самой воды на камешки. Рубашку снял, пусть ветерок обдует меня, охладит. Лето, сезон в разгаре, народу много. Загорают, купаются.

Посмотрел я по сторонам и затревожился: какое-то странное движение на пляже происходит.

Вокруг меня образовалось кольцо из молодых людей. И все в татуировках.

Девушки на меня косые взгляды бросают, но с восхищением. Парни задумчиво на меня смотрят и как будто хотят о чём-то спросить, но стесняются.

Одна девушка всё же решилась, та, что ближе ко мне сидела. У неё на плечах погоны нарисованы, а на бедре маузер. Деликатно меня спрашивает:

— Кто ваш мастер?

— В каком смысле?

— Кто вас так чудесно расписывает?

— Извините, но я категорически против татуировок. Их у меня нет. Вы меня, наверное, с кем-то спутали.

Девушка достаёт из сумочки зеркало и предлагает мне взглянуть на мою спину. Я небрежно бросаю взгляд и от удивления просто столбенею. В зеркальце я вижу свою спину, и она вся в розочках! Так-таки пламенеют красные розы, а по бокам зеленеют листочки.

Быстро пришёл в себя и побежал в море. Плыву и начинаю догадываться, откуда у меня розы на спине.

Вчера жена стелила мне постель на лоджии. В комнате душно спать, да и покурить я любитель. И вижу: стелет простыню, а на ней нарисованы розы. Постелила, руки в восторге развела:

— Красиво! Это я на рынке купила. Сейчас белые простыни не в моде.

Она бы ещё долго любовалась розами, но я лёг на постель. Будь она неладна, эта простыня!.. И вот теперь я вынужден мокнуть в море, надеясь, что эти чёртовы розочки смоются с моей спины.

Поплавал я с полчасика, выхожу из воды и сажусь на своё место, немного успокоенный. И тут же вздрагиваю от воплей восторга:

— Кризис жанра! Новаторство! Динамика! Палитра!

Меня фотографируют, наводят на спину видеокамеру.

Я прошу показать фото. Вижу — розочки стали зелёными, а листья красными. Это пока я в Чёрном море болтался, на мне химическая реакция происходила. Краска с морской водой смешалась. Что делать?!

Бегу снова в воду, плыву к буйку и трусь об него спиной. Периодически ныряю. Замёрз. Думаю: пора выходить, а то судороги начнутся.

Делаю шаг на берег, а вся эта разрисованная орава ждёт меня. Малыш, которому и трёх лет нет, показывает мне рисунок на своей руке.

Мне дают фотографию: розочки на спине съёжились, посинели. Вроде бы как отцветают, а листочки снова стали зелёными.

Я, конечно, смалодушничал. Надел рубашку, шорты и в воду ринулся. Они поняли, что я убегаю, и поплыли за мной. Пришлось понырять. Куда им до меня! Я же у моря родился, в Феодосии. Уплыл!

Вышел в другом месте на пляже, рубашку не снимаю. Сохну и думаю:

«Раньше всё понятно было. Если на пляже бандиты, то у них и татуировка соответствующая. И всем понятно, что это бандит. Если наколки на пальцах: «Саша», «Петя» — здоровайся, и всё! Такие наколки облегчают знакомство. Не нужно представляться. Это как визитная карточка.

Если на пальцах у мужчины наколка «Маша», значит, его любимую девушку так звали. Первую любовь. Бывает, что на другой руке написано «Люба». Значит, любил двух, а которую первую, трудно сказать. Может быть, любит их и вспоминает до сих пор. Так было во времена моей молодости.

Сейчас всё по-другому: с детского садика себя раскрашивает молодёжь. И как!..

Просохла немного рубаха у меня. Мимо прошла девушка, на её спине увидел нарисованную икону. Машинально перекрестился и пошёл домой. Спать сегодня буду на голом матрасе. Хватит с меня новаторства!

 

Составил Олег Азарьев

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *